Гайдар, Аркадий Петрович
Тимур и его команда[0] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12]
риказано гнать оттуда нашего брата по шее. А жаль! Я бы и то куда-нибудь там... в бой, в атаку. Пулеметы на линию огня!.. Пер-р-вая! -- Пер-р-вая... ты на свете хвастунишка и атаман! -- передразнила ее Ольга, и, перекидывая через плечо ремень аккордеона, она сказала. -- Ну что ж, если провожать, так провожать с музыкой Они вышли на улицу. Ольга играла на аккордеоне. Потом ударили склянки, жестянки, бутылки, палки -- это вырвался вперед самодельный оркестр, и грянула песня. Они шли по зеленым улицам, обрастая все новыми и новыми провожающими. Сначала посторонние люди не понимали: почему шум, гром, визг? О чем и к чему песня? Но, разобравшись, они улыбались и кто про себя, а кто и вслух желали Георгию счастливого пути. Когда они подходили к платформе, мимо станции, не останавливаясь, проходил военный эшелон. В первых вагонах были красноармейцы. Им замахали руками, закричали. Потом пошли открытые платформ с повозками, над которыми торчал целый лес зеленых оглобель. Потом -- вагоны с конями. Кони мотали мордами, жевали сено. И им тоже закричали "ура". Наконец промелькнула платформа, на которой лежало что-то большое, угловатое, тщательно укутанное серым брезентом. Тут же, покачиваясь на ходу поезда, стоял часовой. Эшелон исчез, подошел поезд. И Тимур попрощался с дядей. К Георгию подошла Ольга. -- Ну, до свиданья! -- сказала она. -- И, может быть, надолго? Он покачал головой и пожал ей руку: -- Не знаю... Как судьба! Гудок, шум, гром оглушительного оркестра. Поезд ушел. Ольга была задумчива. В глазах у Жени большое и ей самой непонятное счастье. Тимур взволнован, но он крепится. -- Ну вот, -- чуть изменившимся голосом сказал он, -- теперь я и сам остался один. -- И, тотчас же выпрямившись, он добавил: -- Впрочем, завтра ко мне приедет мама. -- А я? -- закричала Женя. -- А они? -- Она показала на товарищей. -- А это? -- И она ткнула пальцем на красную звезду. -- Будь спокоен! -- отряхиваясь от раздумья, сказала Тимуру Ольга. -- Ты о людях всегда думал, и они тебе отплатят тем же. Тимур поднял голову. Ах, и тут, и тут не мог он ответить иначе, этот простой и милый мальчишка! Он окинул взглядом товарищей, улыбнулся и сказал: -- Я стою... я смотрю. Всем хорошо! Все спокойны, Значит, и я спокоен тоже! 1940