Гайдар, Аркадий Петрович
Тимур и его команда[0] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12]
онарями и флагами -- большим кораблем. Она же сама будет капитаном. Ей стало весело. Она повернула штурвальное колесо. Тугие веревочные провода задрожали, загудели. Ветер зашумел и погнал зеленые волны. А ей показалось, что это ее корабль-сарай медленно и спокойно по волнам разворачивается. -- Лево руля на борт! -- громко скомандовала Женя и крепче налегла на тяжелое колесо. Прорвавшись через щели крыши, узкие прямые лучи солнца упали ей на лицо и платье. Но Женя поняла, что это неприятельские суда нащупывают ее своими прожекторами, и она решила дать им бой. С силой управляла она скрипучим колесом, маневрируя вправо и влево, и властно выкрикивала слова команды. Но вот острые прямые лучи прожектора поблекли, погасли. И это, конечно, не солнце зашло за тучу. Это разгромленная вражья эскадра шла ко дну. Бой был окончен. Пыльной ладонью Женя вытерла лоб, и вдруг на стене задребезжал звонок телефона. Этого Женя не ожидала; она думала, что этот телефон просто игрушка. Ей стало не по себе. Она сняла трубку. Голос звонкий и резкий спрашивал: -- Алло! Алло! Отвечайте. Какой осел обрывает провода и подает сигналы, глупые и непонятные? -- Это не осел, -- пробормотала озадаченная Женя. -- Это я -- Женя! -- Сумасшедшая девчонка! -- резко и почти испуганно прокричал тот же голос. -- Оставь штурвальное колесо и беги прочь. Сейчас примчатся... люди, и они тебя поколотят. Женя бросила трубку, но было уже поздно. Вот на свету показалась чья-то голова: это был Гейка, за ним Сима Симаков, Коля Колокольчиков, а вслед лезли еще и еще мальчишки. -- Кто вы такие? -- отступая от окна, в страхе спросила Женя. -- Уходите!.. Это наш сад. Я вас сюда не звала. Но плечо к плечу, плотной стеной ребята молча шли на Женю. И, очутившись прижатой к углу, Женя вскрикнула. В то же мгновение в просвете мелькнула еще одна тень. Все обернулись и расступились. И перед Женей встал высокий темноволосый мальчуган в синей безрукавке, на груди которой была вышита красная звезда. -- Тише, Женя! -- громко сказал он. -- Кричать не надо. Никто тебя не тронет. Мы с тобой знакомы. Я -- Тимур. -- Ты Тимур?! -- широко раскрывая полные слез глаза, недоверчиво воскликнула Женя. -- Это ты укрыл меня ночью простынею? Ты оставил мне на столе записку? Ты отправил папе на фронт телеграмму, а мне прислал ключ и квитанцию? Но зачем? За что? Откуда ты меня знаешь? Тогда он подошел к ней, взял ее за руку и ответил: -- А вот оставайся с нами! Садись и слушай, и тогда тебе все будет понятно. На покрытой мешками соломе вокруг Тимура, который разложил перед собой карту поселка, расположились ребята. У отверстия выше слухового окна повис на веревочных качелях наблюдатель. Через его шею был перекинут шнурок с помятым театральным биноклем. Неподалеку от Тимура сидела Женя и настороженно прислушивалась и приглядывалась ко всему, что происходит на совещании этого никому не известного штаба. Говорил Тимур: -- Завтра, на рассвете, пока люди спят, я и Колокольчиков исправим оборванные ею (он показал на Женю) провода. -- Он проспит, -- хмуро вставил большеголовый, одетый в матросскую тельняшку Гейка. -- Он просыпается только к завтраку и к обеду. -- Клевета! -- вскакивая и заикаясь, вскричал Коля Колокольчиков. -- Я встаю вместе с первым лучом солнца. -- Я не знаю, какой у солнца луч первый, какой второй, но он проспит обязательно, -- упрямо продолжал Гейка. Тут болтавшийся на веревках наблюдатель свистнул. Ребята повскакали. По дороге в клубах пыли мчался конно-артиллерийский дивизион. Могучие, одетые в ремни и железо кони быстро волокли за собою зеленые зарядные ящики и укрытые серыми чехлами пушки. Обветренные, загорелые ездовые, не качнувшись в седле, лихо заворачивали за угол, и одна за другой батареи скрывались в роще. Дивизион умчался. -- Это они на вокзал, на погрузку поехали, -- важно объяснил Коля Колокольчиков. -- Я по их обмундированию вижу: когда они скачут на учение, когда на парад, а когда и еще куда. -- Видишь -- и молчи! -- остановил его Гейка. -- Мы и сами с глазами. Вы знаете, ребята, этот болтун хочет убежать в Красную Армию! -- Нельзя, -- вмещался Тимур. -- Это затея совсем пустая. -- Как нельзя? -- покраснев, спросил Коля. -- А почему же раньше мальчишки всегда на фронт бегали? -- То раньше! А теперь крепко-накрепко всем начальникам и командирам приказано гнать оттуда нашего брата по шее. -- Как по шее? -- вспылив и еще больше покраснев, вскричал Коля Колокольчиков. -- Это... своих-то? -- Да вот!. -- И Тимур вздохнул. -- Это своих-то! А теперь, ребята, давайте к делу. Все расселись по местам. -- В саду дома номер тридцать четыре по Кривому переулку неизвестные мальчишки обтрясли яблоню, -- обиженно сообщил Коля Колокольчиков. -- Они сломали две ветки и помяли клумбу. -- Чей дом? -- И Тимур заглянул в клеенчатую тетрадь. -- Дом красноармейца Крюкова. Кто у нас здесь бывший специалист по чужим садам и яблоням? -- Я, -- раздался сконфуженный" голос. -- Кто это мог сделать? -- Это работал Мишка Квакин и его помощник, под названием "Фигура". Яблоня -- мичуринка, сорт "золотой налив", и, конечно, взята на выбор. -- Опять и опять Квакин! -- Тимур задумался. -- Гейка! У тебя с ним разговор был? -- Был. -- Ну и что же? -- Дал ему два раза по шее. -- А он? -- Ну и он сунул мне раза два тоже. -- Эк у тебя все -- "дал" да "сунул"... А толку что-то нету. Ладно! Квакиным мы займемся особо. Давайте дальше. -- В доме номер двадцать пять у старухи молочницы взяли в кавалерию сына, -- сообщил из угла кто-то. -- Вот хватил! -- И Тимур укоризненно качнул головой. -- Да там на воротах еще третьего дня наш знак поставлен. А кто ставил? Колокольчиков, ты? -- Я. -- Так почему же у тебя верхний левый луч звезды кривой, как пиявка? Взялся сделать -- сделай хорошо. Люди придут -- смеяться будут. Давайте дальше. Вскочил Сима Симаков и зачастил уверенно, без запинки: -- В доме номер пятьдесят четыре по Пушкаревой улице коза пропала. Я иду, вижу -- старуха девчонку колотит. "Я кричу: "Тетенька, бить не по закону!" Она говорит: "Коза пропала. Ах, будь ты проклята!" -- "Да куда же она пропала?" -- "А вон там, в овраге за перелеском, обгрызла мочалу и провалилась, как будто ее волки съели!" -- Погоди! Чей дом? -- Дом красноармейца Павла Гурьева. Девчонка -- его дочь, зовут Нюркой. Колотила ее бабка. Как зовут, не знаю. Коза серая, со спины черная. Зовут Манька. -- Козу разыскать! -- приказал Тимур. -- Пойдет команда в четыре человека. Ты... ты и ты. Ну все, ребята? -- В доме номер двадцать два девчонка плачет, -- как бы нехотя сообщил Гейка. -- Чего же она плачет? -- Спрашивал -- не говорит. -- А ты спросил бы получше. Может быть, кто-нибудь ее поколотил... обидел? -- Спрашивал -- не говорит. -- А велика ли девчонка? -- Четыре года. -- Вот еще беда! Кабы человек... а то -- четыре года! Постой, а чей это дом? -- Дом лейтенанта Павлова. Того, что недавно убили на границе. -- "Спрашивал -- не говорит", -- огорченно передразнил Гейку Тимур. Он нахмурился, подумал. -- Ладно... Это я сам. Вы к этому делу не касайтесь. -- На горизонте показался Мишка Квакин! -- громко доложил наблюдатель. -- Идет по той стороне улицы. Жрет яблоко. Тимур! Выслать команду: пусть дадут ему тычка или взашеину! -- Не надо. Все оставайтесь на местах. Я вернусь скоро. Он прыгнул из окна на лестницу и исчез в кустах. А наблюдатель сообщил снова: -- У калитки, в поле моего зрения, неизвестная девица, красивого вида, стоит с кувшином и покупает молоко. Это, наверно, хозяйка дачи. -- Это твоя сестра? -- дергая Женю за рукав, спросил Коля Колокольчиков. И, не получив ответа, он важно и обиженно предостерег: -- Ты смотри не вздумай ей отсюда крикнуть. -- Сиди! -- выдергивая рукав, насмешливо ответила ему Женя. -- Тоже ты мне начальник... -- Не лезь к ней, -- поддразнил Гейка Колю, -- а то она тебя поколотит. -- Меня? -- Коля обиделся. -- У нее что? Когти? А у меня -- мускулатура. Вот... ручная, ножная! -- Она поколотит тебя вместе с ручною и ножною. Ребята, осторожно! Тимур подходит к Квакину. Легко помахивая сорванной веткой, Тимур шел Квакину наперерез. Заметив это, Квакин остановился. Плоское лицо его не показывало ни удивления, ни испуга. -- Здорово, комиссар! -- склонив голову набок, негромко сказал он. -- Куда так торопишься? -- Здорово, атаман! -- в тон ему ответил Тимур. -- К тебе навстречу. -- Рад гостю, да угощать нечем. Разве вот это? -- Он сунул руку за пазуху и протянул Тимуру яблоко. -- Ворованные? -- спросил Тимур, надкусывая яблоко. -- Они самые, -- объяснил Квакин. -- Сорт "золотой налив". Да вот беда: нет еще настоящей спелости. -- Кислятина! -- бросая яблоко, сказал Тимур. -- Послушай: ты на заборе дома номер тридцать четыре вот такой знак видел? -- И Тимур показал на звезду, вышитую на своей синей безрукавке. -- Ну, видел, -- насторожился Квакин. -- Я, брат, и днем и ночью все вижу. -- Так вот: если ты днем или ночью еще раз такой знак где-либо увидишь, ты беги прочь от этого места, как будто бы тебя кипятком ошпарили. -- Ой, комиссар! Какой ты горячий! -- растягивая слова, сказал Квакин. -- Хватит, поговорили! -- Ой, атаман, какой ты упрямый, -- не повышая голоса, ответил Тимур. -- А теп