Гайдар, Аркадий Петрович
Тимур и его команда[0] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12]
Идешь по делу -- надел бы сапоги, ботинки. Разве послы босиком ходят? Ну ладно, вы туда, а я сюда. Гоп-гоп, до свиданья! -- Этакий балабон! -- покачал головой Гейка. -- Скажет сто слов, а можно бы четыре. Труби, Николай, вот и ограда. -- Подавай наверх Михаила Квакина! -- приказал Гейка высунувшемуся сверху мальчишке. -- А заходите справа! -- закричал из-за ограды Квакин. -- Там для вас нарочно ворота открыты. -- Не ходи, -- дергая за руку Гейку, прошептал Коля. -- Они нас поймают и поколотят. -- Это все на двоих-то? -- надменно спросил Гейка. -- Труби, Николай, громче. Нашей команде везде дорога. Они прошли через ржавую железную калитку и очутились перед группой ребят, впереди которых стояли Фигура и Квакин. -- Ответ на письмо давайте, -- твердо сказал Гейка. Квакин улыбался, Фигура хмурился. -- Давай поговорим, -- предложил Квакин. -- Ну, сядь, посиди, куда торопишься? -- Ответ на письмо давайте, -- холодно повторил Гейка. -- А разговаривать с вами будем мы после. И было странно, непонятно: играет ли он, шутит ли, этот прямой, коренастый мальчишка в матросской тельняшке, возле которого стоит маленький, уже побледневший трубач? Или, прищурив строгие серые глаза свои, босоногий, широкоплечий, он и на самом деле требует ответа, чувствуя за собою и право и силу? -- На, возьми, -- протягивая бумагу, сказал Квакин. Гейка развернул лист. Там был грубо нарисован кукиш, под которым стояло ругательство. Спокойно, не изменившись в лице, Гейка разорвал бумагу. В ту же минуту он и Коля крепко были схвачены за плечи и за руки. Они не сопротивлялись. -- За такие ультиматумы надо бы вам набить шею, -- подходя к Гейке, сказал Квакин. -- Но... мы люди добрые. До ночи мы запрем вас вот сюда, -- он показал на часовню, -- а ночью мы обчистим сад под номером двадцать четыре наголо. -- Этого не будет, -- ровно ответил Гейка. -- Нет, будет! -- крикнул Фигура и ударил Гейку по щеке. . -- Бей хоть сто раз, -- зажмурившись и вновь открывая глаза, сказал Гейка. -- Коля, -- подбадривающе буркнул он, -- ты не робей. Чую я, что будет сегодня у нас позывной сигнал по форме номер один общий. Пленников втолкнули внутрь маленькой часовни с наглухо закрытыми железными ставнями Обе двери за ними закрыли, задвинули засов и забили его деревянным клином. -- Ну что? -- подходя к двери и прикладывая ко рту ладонь, закричал Фигура. -- Как оно теперь: по-нашему или по-вашему выйдет? И из-за двери глухо, едва слышно донеслось: -- Нет, бродяги, теперь по-вашему уже никогда и ничего не выйдет. Фигура плюнул. -- У него брат -- матрос, -- хмуро объяснил бритоголовый Алешка. -- Они с моим дядей на одном корабле служат. -- Ну, -- угрожающе спросил Фигура, -- а ты кто -- капитан, что ли? -- У него руки схвачены, а ты его бьешь. Это хорошо ли? -- На и тебе тоже! -- обозлился Фигура и ударил Алешку наотмашь. Тут оба мальчишки покатились на траву. Их тянули за руки, за ноги, разнимали... И никто не посмотрел наверх, где в густой листве липы, что росла близ ограды, мелькнуло лицо Симы Симакова. Винтом соскользнул он на землю. И напрямик, через чужие огороды, помчался к Тимуру, к своим на речку. Прикрыв голову полотенцем, Ольга лежала на горячем песке пляжа и читала. Женя купалась. Неожиданно кто-то обнял ее за плечи. Она обернулась. -- Здравствуй, -- сказала ей высокая темноглазая девочка. -- Я приплыла от Тимура. Меня зовут Таней, и я тоже из его команды. Он жалеет, что тебе из-за него от сестры попало. У тебя сестра, наверное, очень злая? -- Пусть он не жалеет, -- покраснев, пробормотала Женя. -- Ольга совсем не злая, у нее такой характер. -- И, всплеснув руками, Женя с отчаянием добавила: -- Ну, сестра, сестра и сестра! Вот погодите, приедет папа... Они вышли из воды и забрались на крутой берег, левей песчаного пляжа. Здесь они наткнулись на Нюрку. -- Девочка, ты меня узнала7 -- как всегда быстро и сквозь зубы, спросила она у Жени. -- Да! Я тебя узнала сразу. А вон Тимур! -- сбросив платье, показала она на усыпанный ребятами противоположный берег. -- Я знаю, кто мне поймал козу, кто нам уложил дрова и кто дал моему братишке землянику. И тебя я тоже знаю, -- обернулась она к Тане. -- Ты один раз сидела на грядке и плакала. А ты не плачь. Что толку?.. Гей! Сиди, чертовка, или я тебя сброшу в реку! -- закричала она на привязанную к кустам козу. -- Девочки, давайте в воду прыгнем! Женя и Таня переглянулись. Очень уж она была смешная, эта маленькая, загорелая, похожая на цыганку Нюрка. Взявшись за руки, они подошли к самому краю обрыва, под которым плескалась ясная голубая вода. -- Ну, прыгнули? -- Прыгнули! И они разом бросились в воду. Но не успели девчонки вынырнуть, как вслед за ними бултыхнулся кто-то четвертый. Это, как он был -- в сандалиях, трусах и майке, -- Сима Симаков с разбегу кинулся в реку. И, отряхивая слипшиеся волосы, отплевываясь и отфыркиваясь, длинными саженками он поплыл на другой берег. -- Беда, Женя! Беда! -- прокричал он обернувшись. -- Гейка и Коля попали в засаду! Читая книгу, Ольга поднималась в гору. И там, где крутая тропка пересекала дорогу, ее встретил стоявший возле мотоцикла Георгий. Они поздоровались. -- Я ехал, -- объяснил ей Георгий, -- смотрю, вы идете Дай, думаю, подожду и подвезу, если по дороге. -- Неправда! -- не поверила Ольга. -- Вы стояли и ожидали меня нарочно. -- Ну, верно, -- согласился Георгий. -- Хотел соврать, да не вышло. Я должен перед вами извиниться за то, что напугал вас утром. А ведь хромой старик у калитки -- это был я. Это я в гриме готовился к репетиции. Садитесь, я подвезу вас на машине. Ольга отрицательно качнула головой. Он положил ей букет на книгу. Букет был хорош. Ольга покраснела, растерялась и... бросила его на дорогу. Этого Георгий не ожидал. -- Послушайте! -- огорченно сказал он. -- Вы хорошо играете, поете, глаза у вас прямые, светлые. Я вас ничем не обидел. Но мне думается, что так, как вы, не поступают люди... даже самой железобетонной специальности. -- Цветов не надо! -- сама испугавшись своего поступка, виновато ответила Ольга. -- Я... и так, без цветов, с вами поеду. Она села на кожаную подушку, и мотоцикл полетел вдоль дороги. Дорога раздваивалась, но, минуя ту, что сворачивала к поселку, мотоцикл вырвался в поле. -- Вы не туда повернули, -- крикнула Ольга, -- нам надо направо! -- Здесь дорога лучше, -- отвечал Георгий, -- здесь дорога веселая. Опять поворот, и они промчались через шумливую тенистую рощу. Выскочила из стада и затявкала, пытаясь догнать их, собака. Но нет! Куда там! Далеко. Как тяжелый снаряд, прогудела встречная грузовая машина. И когда Георгий и Ольга вырвались из поднятых клубов пыли, то под горой увидали дым, трубы, башни, стекло и железо какого-то незнакомого города. -- Это наш завод! -- прокричал Ольге Георгий. -- Три года тому назад я сюда ездил собирать грибы и землянику. Почти не уменьшая хода, машина круто развернулась. -- Прямо! -- предостерегающе кричала Ольга. -- Давайте только прямо домой. Вдруг мотор заглох, и они остановились. -- Подождите, -- соскакивая, сказал Георгий, -- маленькая авария. Он положил машину на траву под березой, достал из сумки ключ и принялся что-то подвертывать и подтягивать. -- Вы кого в вашей опере играете? -- присаживаясь на траву, спросила Ольга. -- Почему у вас грим такой суровый и страшный? -- Я играю старика инвалида, -- не переставая возиться у мотоцикла, ответил Георгий. -- Он бывший партизан, и он немного... не в себе. Он живет близ границы, и ему все кажется, что враги нас перехитрят и обманут. Он стар, но он осторожен. Красноармейцы же молодые -- смеются, после караула в волейбол играют. Девчонки там у них разные... Катюши! Георгий нахмурился и тихо запел: За тучами опять померкнула луна. Я третью ночь не сплю в глухом дозоре. Ползут в тиши враги. Не спи, моя страна! Я стар. Я слаб. О, горе мне... о, горе! Тут Георгий переменил голос и, подражая хору, пропел: Старик, спокойно... спокойно! -- Что значит "спокойно"? -- утирая платком запыленные губы, спросила Ольга. -- А это значит, -- продолжая стучать ключом по втулке, объяснял Георгий, -- это значит, что: спи спокойно, старый дурак! Давно уже все бойцы и командиры стоят на своем месте... Оля, ваша сестренка о моей с ней встрече вам говорила? -- Говорила, я ее выругала. -- Напрасно. Очень забавная девочка. Я ей говорю "а", она мне "бэ"! -- С этой забавной девочкой хлебнешь горя, -- снова повторила Ольга. -- К ней привязался какой-то мальчишка, зовут Тимур. Он из компании хулигана Квакина. И никак я его от нашего дома не могу отвадить. -- Тимур!.. Гм... -- Георгий смущенно кашлянул. -- Разве он из компании? Он, кажется, не того... не очень... Ну ладно! Вы не беспокойтесь... Я его от вашего дома отважу. Оля, почему вы не учитесь в консерватории? Подумаешь -- инженер! Я и сам инженер, а что толку? -- Разве вы плохой инженер? -- Зачем плохой? -- подвигаясь к Ольге и начиная теперь стучать по втулке переднего колеса, ответил Георгий. -- Совсем не плохой, но вы очень хорошо играете и поете. -- Послушайте, Георгий, -- смущенно отодвигаясь, сказала Ольга. -- Я не знаю, какой вы инженер, но... чините вы машину как-то очень странно. И Ольга помахала рукой, показывая,