Гайдар, Аркадий Петрович
Тимур и его команда[0] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12]
как он постукивает ключом то по втулке, то по ободу. -- Ничего не странно. Все делается так, как надо. -- Он вскочил и стукнул ключом по раме. -- Ну, вот и готово! Оля, ваш отец командир? -- Да. -- Это хорошо. Я и сам командир тоже. -- Кто вас разберет! -- пожала плечами Ольга. -- То вы инженер, то вы актер, то командир. Может быть, к тому асе вы еще и летчик? -- Нет, -- усмехнулся Георгий. -- Летчики глушат бомбами по головам сверху, а мы с земли через железо и бетон бьем прямо в сердце. И опять перед ними замелькали роясь, поля, рощи, речки. Наконец вот и дача. На треск мотоцикла с террасы выскочила Женя. Увидав Георгия, она смутилась, но когда он умчался, то, глядя ему вслед, Женя подошла к Ольге, обняла ее и с завистью сказала: -- Ох, какая ты сегодня счастливая! Условившись встретиться неподалеку от сада дома No24, мальчишки из-за ограды разбежались. Задержался только один Фигура. Его злило и удивляло молчание внутри часовни. Пленники не кричали, не стучали и на вопросы и окрики Фигуры не отзывались. Тогда Фигура пустился на хитрость. Открыв наружную дверь, он вошел в каменный простенок и замер, как будто бы его здесь не было. И так, приложив к замку ухо, он стоял до тех пор, пока наружная железная дверь не захлопнулась с таким грохотом, как будто бы по ней ударили бревном. -- Эй, кто там? -- бросаясь к двери, рассердился Фигура. -- Эй, не балуй, а то дам по шее! Но ему не отвечали. Снаружи послышались чужие голоса. Заскрипели петли ставен. Кто-то через решетку окна переговаривался с пленниками. Затем внутри часовни раздался смех. И от этого смеха Фигуре стало плохо. Наконец наружная дверь распахнулась. Перед Фигурой стояли Тимур, Симаков и Ладыгин. -- Открой второй засов! -- не двигаясь, приказал Тимур. -- Открой сам, или будет хуже! Нехотя Фигура отодвинул засов. Из часовни вышли Коля и Гейка. -- Лезь на их место! -- приказал Тимур. -- Лезь, гадина, быстро! -- сжимая кулаки, крикнул он. -- Мне с тобой разговаривать некогда! Захлопнули за Фигурой обе двери. Наложили на петлю тяжелую перекладину и повесили замок. Потом Тимур взял лист бумаги и синим карандашом коряво написал: "Квакин, караулить не надо. Я их запер, ключ у меня. Я приду прямо на место, к саду, вечером". Затем все скрылись. Через пять минут за ограду зашел Квакин. Он прочел записку, потрогал замок, ухмыльнулся и пошел к калитке, в то время как запертый Фигура отчаянно колотил кулаками и пятками по железной двери. От калитки Квакин обернулся и равнодушно пробормотал: -- Стучи, Гейка, стучи! Нет, брат, ты еще до вечера настучишься. Дальше события развертывались так. Перед заходом солнца Тимур и Симаков сбегали на рыночную площадь. Там, где в беспорядке выстроились ларьки -- квас, воды, овощи, табак, бакалея, мороженое, -- у самого края торчала неуклюжая пустая будка, в которой по базарным дням работали сапожники. В будке этой Тимур и Симаков пробыли недолго. В сумерки на чердаке сарая заработало штурвальное колесо. Один за одним натягивались крепкие веревочные провода, передавая туда, куда надо, и те, что надо, сигналы. Подходили подкрепления. Собрались мальчишки, их было уже много -- двадцать -- тридцать. А через дыры заборов тихо и бесшумно проскальзывали все новые и новые люди. Таню и Нюрку отослали обратно. Женя сидела дома. Она должна была задерживать и не пускать в сад Ольгу На чердаке у колеса стоял Тимур. -- Повтори сигнал по шестому проводу, -- озабоченно попросил просунувшийся в окно Симаков. -- Там что-то не отвечают. Двое мальчуганов чертили по фанере какой-то плакат. Подошло звено Ладыгина. Наконец пришли разведчики. Шайка Квакина собиралась на пустыре близ сада дома No24. -- Пора, -- сказал Тимур. -- Всем приготовиться! Он выпустил из рук колесо, взялся за веревку. И над старым сараем под неровным светом бегущей меж облаков луны медленно поднялся и заколыхался флаг команды -- сигнал к бою. ...Вдоль забора дома No24 продвигалась цепочка из десятка мальчишек. Остановившись в тени, Квакин сказал: -- Все на месте, а Фигуры нет. -- Он хитрый, -- ответил кто-то. -- Он, наверное, уже в саду. Он всегда вперед лезет. Квакин отодвинул две заранее снятые с гвоздей доски и пролез через дыру. За ним полезли и остальные. На улице у дыры остался один часовой -- Алешка. Из поросшей крапивой и бурьяном канавы по другой стороне улицы выглянуло пять голов. Четыре из них сразу же спрятались. Пятая -- Коли Колокольчикова -- задержалась, но чья-то ладонь хлопнула ее по макушке, и голова исчезла. Часовой Алешка оглянулся. Все было тихо, и он просунул голову в отверстие -- послушать, что делается внутри сада. От канавы отделилось трое. И в следующее мгновение часовой почувствовал, как крепкая сила рванула его за ноги, за руки. И, не успев крикнуть, он отлетел от забора. -- Гейка, -- пробормотал он, поднимая лицо, -- ты откуда? -- Оттуда, -- прошипел Гейка. -- Смотри молчи! А то я не посмотрю, что ты за меня заступался. -- Хорошо, -- согласился Алешка, -- я молчу. -- И неожиданно он пронзительно свистнул. Но тотчас же рот его был зажат широкой ладонью Гейки. Чьи-то руки подхватили его за плечи, за ноги и уволокли прочь. Свист в саду услыхали. Квакин обернулся. Свист больше не повторился. Квакин внимательно оглядывался по сторонам. Теперь ему показалось, что кусты в углу сада шевельнулись. -- Фигура! -- негромко окликнул Квакин. -- Это ты там, дурак, прячешься? -- Мишка! Огонь! -- крикнул вдруг кто-то. -- Это идут хозяева! Но это были не хозяева. Позади, в гуще листвы, вспыхнуло не меньше десятка электрических фонарей. И, слепя глаза, они стремительно надвигались на растерявшихся налетчиков. -- Бей, не отступай! -- выхватывая из кармана яблоко и швыряя по огням, крикнул Квакин. -- Рви фонари с руками! Это идет он... Тимка! -- Там Тимка, а здесь Симка! -- гаркнул, вырываясь из-за куста, Симаков. И еще десяток мальчишек рванулись с тылу и с фланга. -- Эге! -- заорал Квакин. -- Да у них сила! За забор вылетай, ребята! Попавшая в засаду шайка в панике метнулась к забору. Толкаясь, сшибаясь лбами, мальчишки выскакивали на улицу и попадали прямо в руки Ладыгина и Гейки. Луна совсем спряталась за тучи. Слышны были только голоса: -- Пусти! -- Оставь! -- Не лезь! Не тронь! -- Всем тише! -- раздался в темноте голос Тимура. -- Пленных не бить! Где Гейка? -- Здесь Гейка! -- Веди всех на место. -- А если кто не пойдет? -- Хватайте за руки, за ноги и тащите с почетом, как икону богородицы. -- Пустите, черти! -- раздался чей-то плачущий голос. -- Кто кричит? -- гневно спросил Тимур. -- Хулиганить мастера, а отвечать боитесь! Гейка, давай команду, двигай! Пленников подвели к пустой будке на краю базарной площади. Тут их одного за другим протолкнули за дверь. -- Михаила Квакина ко мне, -- попросил Тимур. Подвели Квакина. -- Готово? -- спросил Тимур. -- Все готово. Последнего пленника втолкнули в будку, задвинули засов и просунули в пробой тяжелый замок. -- Ступай, -- сказал тогда Тимур Квакину. -- Ты смешон. Ты никому не страшен и не нужен. Ожидая, что его будут бить, ничего не понимая, Квакин стоял, опустив голову. -- Ступай, -- повторил Тимур. -- Возьми вот этот ключ и отопри часовню, где сидит твой друг Фигура. Квакин не уходил. -- Отопри ребят, -- хмуро попросил он. -- Или посади меня вместе с ними. -- Нет, -- отказался Тимур, -- теперь все кончено. Ни им с тобою, ни тебе с ними больше делать нечего. Под свист, шум и улюлюканье, спрятав голову в плечи, Квакин медленно пошел прочь. Отойдя десяток шагов, он остановился и выпрямился. -- Бить буду! -- злобно закричал он, оборачиваясь к Тимуру. -- Бить буду тебя одного. Один на один, до смерти! -- И, отпрыгнув, он скрылся в темноте. -- Ладыгин и твоя пятерка, вы свободны, -- сказал Тимур. -- У тебя что? -- Дом номер двадцать два, перекатать бревна, по Большой Васильковской. -- Хорошо. Работайте! Рядом на станции заревел гудок. Прибыл дачный поезд. С него сходили пассажиры, и Тимур заторопился. -- Симаков и твоя пятерка, у тебя что? -- Дом номер тридцать восемь по Малой Петраковской. -- Он рассмеялся и добавил: -- Наше дело, как всегда: ведра, кадка да вода... Гоп! Гоп! До свиданья! -- Хорошо, работайте! Ну, а теперь... сюда идут люди. Остальные все по домам... Разом! Гром и стук раздался по площади. Шарахнулись и остановились идущие с поезда прохожие. Стук и вой повторился. Загорелись огни в окнах соседних дач. Кто-то включил свет над ларьком, и столпившиеся люди увидели над палаткой такой плакат: ПРОХОЖИЕ, НЕ ЖАЛЕЙ! Здесь сидят люди, которые трусливо по ночам обирают сады мирных жителей. Ключ от замка висит позади этого плаката, и тот, кто отопрет этих арестантов, пусть сначала посмотрит, нет ли среди них его близких или знакомых. Поздняя ночь. И черно-красной звезды на воротах не видно. Но она тут. Сад того дома, где живет маленькая девочка. С ветвистого дерева спустились веревки. Вслед за ними по шершавому стволу соскользнул мальчик. Он кладет доску, садится и пробует, прочны ли они, эти новые качели. Толстый сук чуть поскрипывает, листва шуршит и вздрагивает. Вспорхнула и пискнула потревоженная птица. Уже по