Гайдар, Аркадий Петрович
Военная тайна[0] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21]
т купаться, будет тотчас же выписан из лагеря и отправлен домой. И от этого беспощадного закона лагерь не отступал еще никогда. Владик вышел из воды, крепко выжал безрукавку, оделся и взял Альку за руку. Они прошлись вдоль берега и наткнулись на каменный городок из гигантских глыб, рухнувших с горной вершины. Они сели на обломок и долго смотрели, как пенистые волны с шумом и ворчаньем бродят по пустынным площадям и уличкам. - Знаешь, Алька, - грустно заговорил Владик, - когда я был еще маленьким, как ты, или, может быть, немножко поменьше, мы жили тогда не здесь, не в Советской стране. Вот один раз пошли мы с сестрой в рощу. А сестра, Влада, уже большая была - семнадцать лет. Пришли мы в рощу. Она легла на полянке. Иди, говорит, побегай, а я тут подожду. А я, как сейчас помню, услышал вдруг: "фю-фю". Смотрю - птичка с куста на куст прыг, прыг. Я тихонько за ней. Она все прыгает, а я за ней и за ней. Далеко зашел. Потом вспорхнула - и на дерево. Гляжу - на дереве гнездо. Постоял я и пошел назад. Иду, иду - нет никого. Я кричу: "Влада!" Не отвечает. Я думаю: "Наверно, пошутила". Постоял, подождал, кричу: "Влада!" Нет, не отвечает. Что же такое? Вдруг, гляжу, под кустом что-то красное. Поднял, вижу - это лента от ее платья. Ах, вот как! Значит, я не заблудился. Значит, это та самая поляна, а она просто меня обманула и нарочно бросила, чтобы отделаться. Хорошо еще, что роща близко от дома и дорога знакомая. И до того я тогда обозлился, что всю дорогу ругал ее про себя дурой, дрянью и еще как-то. Прибежал домой и кричу: "Где Владка? Ну, пусть лучше она теперь домой не ворочается!" А мать как ахнет, а бабка Юзефа подпрыгнула сзади да раз меня по затылку, два по затылку! Я стою - ничего не понимаю. А потом уж мне рассказали, что, пока я за птицей гонялся, пришли два жандарма, взяли ее и увели. А она, чтобы не пугать меня, нарочно не крикнула. И вышло, что зря я только на нее кричал и ругался. Горько мне потом было, Алька. - Она и сейчас в тюрьме сидит? - спросил не пропустивший ни слова Алька. - И сейчас, только она уже не в тот, а в третий раз сидит. Я, Алька, все эти дни из дома письма ждал. Говорили, что будет амнистия, все думали: уж и так четыре года сидит - может быть, выпустят. А позавчера пришло письмо: нет, не выпустили. Каких-то там из других партий повыпускали, а коммунистов - нет... не выпускают... А потом на другой день пошел я уже один в рощу, и назло гнездо разорил, и в птицу камнем так свистнул, что насилу она увернулась. - Разве ж она виновата, Владик? - А знал я тогда, кто виноват? - сердито возразил Владик. И вдруг, вспомнив о том, что сегодня случилось, он сразу притих. - Завтра меня из отряда выгонят, - объяснил он Альке. - Пока ты за скалой играл, Натка меня сверху увидела. - Так ты же не купался, ты только безрукавку полоскал! - удивился Алька. - А кто поверит? - А ты правду скажи, что только полоскал, - заглядывая Владику в лицо, взволновался Алька. - А кто теперь моей правде поверит? - Ну, я скажу. Я же, Владик, все видел. Я играл, а сам все видел. - Так ты еще малыш! - рассмеялся Владик. Владик крепко схватил Альку за руку. Он вздохнул и уже серьезно попросил: - Нет, ты уж лучше помалкивай. А то и тебе попадет: зачем со мной связался? Да мне еще хуже будет: зачем я тебя к морю утащил? Идем, Алька! Эх, ты! И кто тебя, такого малыша, на свет уродил? Алька помолчал. - А моя мама тоже в тюрьме была убита, - неожиданно ответил Алька и прямо взглянул на растерявшегося Владика своими спокойными нерусскими глазами. Ужинать отряд ходил без Натки. Натка долго проканителилась в больнице, где ей пришлось ожидать доктора, занятого в перевязочной. С Толькой оказалось уж не так плохо: три ушиба и небольшой вывих. Она боялась, что будет хуже. На обратном пути ее окликнули из библиотеки. Там ей ехидно показали две книжки с вырванными страницами и одну с вырезанной картинкой. Про две книжки Натка ничего не знала, а про третью сказала комсомольскому библиотекарю, что он врет и что картинка эта была вырезана еще до того, как книжка побывала в ее отряде. Библиотекарь заспорил, Натка вспылила и уже от двери назло напомнила ему, как он всучил недавно октябренку Бубякину вместо книги о домашних животных популярную астрономию Фламмариона. Голодная и усталая, она понеслась в столовую. Там уже давно все убрали, и ей досталось только два помидора да холодное вареное яйцо. Она вернулась в отряд, но там, как нарочно, уже поджидала ее кастелянша со своими бумагами и подсчетами. Увернуться Натка не успела. - Сколько у вас потеряно носовых платков? - спросила кастелянша, решительно усаживая рядом с собой Натку и неторопливо раскладывая свои записки. - Сколько? - вздохнула горько Натка и начала про себя подсчитывать по пальцам. - Вася! - крикнула она пробегавшему октябренку Бубякину. - Сбегай, позови звеньевых. Только Розу не ищи - она внизу. А потом узнай, нашел Карасиков свой платок или нет. Наверно, растрепа, не нашел. - Он на меня вчера плюнул, - мрачно заявил Вася, - и я с ним больше не вожусь. - Ну, не водись, а сбегай. Вот погодите, я с вами поговорю на линейке, - пригрозила Натка. И, обернувшись к кастелянше, она продолжала: - Полотенец у нас уже четырех не хватает. Галстуки еще вчера у всех были. А вчера наши ребята в кустах подобрали две чужие панамы, маленькую подушку и один кожаный сандалий. Погодите записывать, Марта Адольфовна, сейчас звеньевые придут - может быть, и галстуков уже не хватает. Я ничего не знаю. Я сегодня весь день как угорелая. Натка обернулась и увидела, что ее тихонько трогает за рукав Алька. - Ну, что тебе? - спросила она не сердито, но и не совсем так приветливо, как обыкновенно. - Знаешь что? - негромко, так, чтобы не услышала кастелянша, заговорил Алька. - А я тебя искал, искал... Знаешь... Он совсем не виноват. Я сам был и все видел. - Кто не виноват? - рассеянно спросила Натка и, не дослушав, сказала: - А две вчерашние безрукавки, Марта Адольфовна, это совсем не наши. У нас и ребят таких нет. Это на здорового дядю. Может быть, в первом отряде два-три таких наберется. А у меня... откуда же? - Он совсем не виноват, - еще тише и взволнованней продолжал Алька. - Ты, Натка, послушай... Он просто с мальчишкой подрался и хотел потом выполоскать. Он хороший, Натка. Он все письма про сестру ждал, ждал. Других выпустили, а ее не выпустили. - Я вот им подерусь! Я вот им подерусь! - машинально пригрозила Натка. - Беги, Алька, что тебе тут надо? Ну что, Вася, идут звеньевые? А как у Карасикова? - Он на меня фигу показал, - хмуро пожаловался Вася, - и я с ним больше никогда не вожусь. А платка у него все равно нет. И я сам видел, как он сейчас пальцем высморкался. - Ладно, ладно. Я с вами потом разберусь. Значит, шести платков не хватает, Марта Адольфовна. - Он нисколько не виноват, а ты на него думаешь, - уже со злобой и едва сдерживая слезы, забормотал Алька. - Он и сам тоже один раз на сестру подумал: и дура, и дрянь, а она совсем не была виновата. Горько потом было. Ты только послушай, Натка... Он, Владик, лежал... - Что Владик? Кто дрянь? Кто тебе позволил с ним бегать? - резко обернулась так ничего и не разобравшая Натка и тотчас же накинулась на Иоську, который, как ей показалось, подходил не очень быстро. Если бы Натка была не так раздражена, если бы она обернулась в эту минуту, то она все-таки выслушала бы Альку. Но она вспомнила и обернулась уже тогда, когда Альки позади не было. На вечерней линейке Альки вдруг не оказалось. Пошли посмотреть в палату: не уснул ли. Нет, не было. Покричали с террасы - нет, не откликается. Тогда забеспокоились и забегали, стали друг у друга расспрашивать: где? как и куда? Вскоре выяснилось, что Карасиков, который подкрался к двери подслушать, как Васька будет жаловаться на него за фигу, вдруг увидел, что мимо него весь в слезах пробежал Алька. Но когда обрадованный Карасиков припустился было вдогонку и закричал: "Плакса-вакса!" - то Алька остановился и швырнул в Карасикова камнем так здорово, что Карасиков дальше не побежал, а пошел было пожаловаться Натке, да только раздумал, потому что Васька Бубякин и на него самого только что пожаловался. Все это, конечно, узнала не Натка, а сами ребята, которые тотчас же наперебой рассказали об этом Натке. Тогда она вызвала десяток ребят постарше и посмышленей и приказала им обшарить все ближайшие полянки, дорожки и тропки, а сама села на лавку, усталая и подавленная. Смутно припоминались ей какие-то непонятные Алькины слова: "... А я тебя искал, искал... Он все письма ждал, ждал... Ты только послушай, Натка..." "Зачем искал? Какого письма?" - с трудом соображала она. И тут подумала, что проще всего пойти и спросить у самого Владика. Но и Владик тоже уже куда-то исчез. "Хорошо, - подумала Натка. - Хорошо, завтра тебе и это все припомнится". Один за другим возвращались посланные. И когда наконец вернулся последний, десятый, Натка выбежала на крыльцо и, путаясь в темноте, помчалась к третьему корпусу, чтобы оттуда позвонить дежурному по лагерю. Когда уже замелькали среди кустов огоньки, когда уже она поравнялась с первым фонарем, сбоку затрещало, захрустело, и откуда-то прямо наперерез ей вылетел Владик. - Не надо, - задыхаясь, сказал он, - не надо... - Ты нашел? - крикнула Натка. - Где он? Уже дома? В отряде? - А то как же! -