Гайдар, Аркадий Петрович
Военная тайна[0] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21]
инженера Ганина, который работает сейчас по водопроводке у Верхнего озера. Сегодня случилась беда: перерезали подземный ключ, и вода затопляет выемки. Сам инженер уехал к озеру. Ты не сердись - мы поставили пока кровать к тебе, а завтра что-нибудь придумаем". Возле кроватки стояла белая табуретка. На ней лежали: синие трусики, голубая безрукавка, круглый камешек, картонная коробочка и цветная картинка, изображавшая одинокого всадника, мчавшегося под ослепительно яркой пятиконечной звездой. Натка открыла коробочку, и оттуда выпрыгнули к ней на колени два серых кузнечика. Натка тихонько рассмеялась и потушила свет. На Алешу Николаева она не сердилась. ...Не доезжая до верхних бараков у новой плотины, инженер свернул ко второму участку. Еще издалека он увидел в беспорядке выкинутые на берег тачки, мотыги и лопаты. Очевидно, вода застала работавших врасплох. Инженер соскочил с коня. Мутная жижа уже больше чем на полтора метра залила выемку. В воде торчал невыдернутый разметочный кол и спокойно плавали две деревянные лопаты. Инженер понял, что, поднявшись еще на полметра, вода пойдет назад, заливая соседнюю впадину, а когда вода поднимется еще на метр, перельется через гребень и, круто свернув направо, затопит и сорвет первый участок, на котором шли работы по прокладке деревянных желобов. - Плохо, Сергей Алексеевич! - закричал старший десятник Дягилев, спускаясь с горы впереди двух подвод, которые, с треском ломая кустарник, волокли доски и бревна. - Когда прорвало? - спросил инженер. - Шалимов где? - Разве же с таким народом работать можно, Сергей Алексеевич? С таким народом только из пустого в порожнее переливать. Прорвало часов в девять. Шалимовская бригада работала... Как рвануло это снизу, им бы сейчас же брезент тащить да камнями заваливать, а они - туды, сюды, меня искать... Пока то да се, пока меня разыскали, а ее - дыру-то - чуть ли не в сажень разворотило. - Шалимов где? - Сейчас придет. В своей деревне рабочих собирает. Всю ночь стучали топоры, полыхали костры и трещали смоляные факелы. К рассвету сколотили плот и целых три часа сбрасывали рогожные кули со щебнем в то место, откуда била прорвавшаяся вода. И, когда наконец, сбросив последнюю руду балласта, забили подводную дыру, мокрый, забрызганный грязью инженер вытер раскрасневшееся лицо и сошел на берег. Но едва только он опустился на колени, доставая из костра горящий уголек, как на берегу раздались шум, крики и ругань. Он вскочил и отшвырнул нераскуренную папиросу. Вырываясь со дна, гораздо правее, чем в первый раз, вода клокотала и пенилась, как в кипящем котле. Закупоренную родниковую жилу прорвало в другом месте и, по-видимому, прорвало еще сильнее, чем прежде. Мимо обозленных землекопов инженер подошел к Дягилеву и Шалимову. Он повел их по краю лощины к тому месту, где лощина была перегорожена невысокой, но толстой каменистой грядой. - Вот! - сказал он. - Поставим сюда тридцать человек. Ройте поперек, и мы спустим воду по скату. - Грунт-то какой, Сергей Алексеевич! - возразил Дягилев, переглядываясь с Шалимовым. - Хорошо, если сначала от силы метров сорок за сутки возьмем, а дальше, сами видите, голый камень. - Ройте, - повторил инженер. - Ройте посменно, без перерыва. А дальше взорвем динамитом. - Нет у нас динамита, Сергей Алексеевич, напрасно только людей замотаем. - Ройте, - отвязывая повод застоявшегося коня, повторил инженер. - Надо достать, а то пропала вся наша работа. Спустившись в лагерь и не заходя к Альке, инженер пошел к телефону и долго, настойчиво вызывал Севастополь. Наконец он дозвонился, но из Взрывсельпрома ему ответили, что без наряда от Москвы динамита ему не могут отпустить ни килограмма. Выехав на шоссейную дорогу, инженер повернул направо и по-над берегом моря рысью поскакал к мысу, где среди скалистого парка высились красивые белые здания. Это было прежде богатое поместье, а теперь шеф пионерского лагеря, дом отдыха ЦИК и Совнаркома - Ай-Су. Соскочив у высокой узорной решетки, он зашел в дежурку и спросил, есть ли среди отдыхающих товарищи Самарин или Гитаевич. Ему ответили, что Самарин еще с утра уехал в Ялту и вернется только к вечеру, а Гитаевич здесь. Инженер взял пропуск и, похлопывая плетью о голенище грязного сапога, пошел к виднеющемуся в глубине аллеи просвету. Гитаевича он встретил у лесенки, ведущей к морю. Это был черноволосый с проседью человек в больших круглых очках, с широкой черной бородой. - Здравствуйте! - громко сказал инженер, прикладывая руку к козырьку. Гитаевич с удивлением посмотрел на этого внезапно возникшего человека в грязных сапогах и в запачканном глиною френче. - Ба!.. Ба!.. Сергей! - улыбаясь, заговорил он резким, каркающим голосом. - Откуда? И в каком виде - сапоги, френч... нагайка) Что ты, прямо из разведки в штаб полка? - Дело, товарищ Гитаевич, - сказал Сергей, сжимая протянутую руку. - Спешное дело. - Уволь, уволь, - заговорил Гитаевич, усаживаясь на скамейку. - Газет не читаю, телеграмм не распечатываю. О чем хочешь? Старину вспомним... дивизию, Бессарабию. Так поговорим - это с большим удовольствием, а от дела избавь. У меня здесь ни чина, ни должности, ни обязанностей. Лежу на солнышке да вот, видишь, стихи читаю. - Дело, товарищ Гитаевич, - упрямо повторил Сергей. - Если бы не важное, то и не просил бы. - Палицын где?.. Матусевич? И этот... как его? Ну, со шрамом на щеке... Ах ты! Да как же его, этого, что со шрамом? - как бы не расслышав Сергея, продолжал Гитаевич. - Много со шрамами было, товарищ Гитаевич. Я и сам со шрамом, - продолжал Сергей. - Мне динамит нужен. Взрывсельпром не дает. Говорит, Москву запрашивать надо. А если вы напишете, то даст. Ваш дом отдыха - наш шеф. Вы отдыхаете, значит, вы тоже шеф. - Какой динамит? Какие шефы? - с раздражением и беспокойством переспросил Гитаевич. - И откуда ты на мою голову свалился? Я выкупался, иду, читаю стихи, а он вдруг: дело... динамит... шефы... Ну, что у тебя такое? Наверное, какая-нибудь ерунда? - Дело ерундовое, - согласился Сергей и рассказал все, что ему было нужно. Окончилось тем, что Гитаевич поморщился, взял протянутую ему бумагу, карандаш, что-то написал и передал Сергею. - Возьми, - грубовато сказал он. - От тебя не отстанешь. - Ваша школа, товарищ Гитаевич, - ответил Сергей и, спрятав бумагу, добавил: - Знавал я на Украине одного комиссара дивизии, которого однажды командующий на гауптвахту посадил. Иначе, говорит, этот не отстанет. Прищурив под дымчатыми стеклами узкие строгие глаза, Гитаевич взглянул искоса и насмешливо, как бы подбадривая Сергея: ну, дескать, продолжай, продолжай. Но Сергей теперь и сам неспроста посматривал на Гитаевича и молча доставал из портсигара папиросу. - Так посадил, говоришь? - неожиданно веселым, но все тем же каркающим голосом спросил Гитаевич, и, взяв Сергея за руку, он дружески хлопнул его по плечу. - Давно это было, Сергей, - уже тише добавил он. - Давно, товарищ Гитаевич. - Так ты теперь не в армии? - Инженер. Командир запаса. - Почему же, Сережа, ты инженер? Я что-то не припоминаю, чтобы у тебя какие-нибудь инженерские задатки были... Постой, куда же ты? - спросил Гитаевич, увидав, что Сергей поднимается и застегивает полевую сумку. - Да, у тебя динамит. Ну, когда выберешь свободное время, заходи. Только заходи без всякого дела. Пойдем к морю, выкупаемся, поговорим. Ты один? - глядя в лицо Сергея и почему-то тише и ласковей, спросил Гитаевич. - Один. То есть нас двое - я и Алька, - ответил Сергей. - Двое, я и сын, - повторил он и замолчал. - Ну, до свиданья, - сказал Гитаевич, который, по-видимому, что-то хотел сказать или о чем-то спросить, но раздумал - не сказал и не спросил, а только крепче, чем обыкновенно, пожал протянутую ему руку. Чтобы сократить путь к озеру, Сергей взял наперерез через тропку, но, еще не доезжая до перевала, он вспомнил, что позабыл заехать в лагерь и заказать машину на Севастополь. Досадуя на свою оплошность и опасаясь, как бы машину не угнали в другое место, он остановил усталого коня. Тропинка была глухая, заросшая травою и засыпанная мелкими камнями. Неподалеку торчали остатки маленькой старинной крепости с развалившейся башенкой, на обломках которой густо разросся низкорослый кудрявый кустарник. Конь насторожил уши - на тропку из-за кустов выскочили два мальчугана. Один из них держал палку, к концу которой была привязана обыкновенная стеариновая свеча, а другой тащил большой клубок тонкой бечевки. Столкнувшись с незнакомым человеком, оба они смутились. - Из лагеря? - спросил Сергей. - А ну-ка, подите сюда! - Из лагеря, - хмуро и неохотно ответил тот, который был повыше, стараясь спрятать за спину палку со свечой. - Мы гуляли. - Вот что, - сказал Сергей. - Вы потом погуляете, а сейчас я вам дам записку. Тащите ее во весь дух к начальнику лагеря и скажите: пусть через час приготовит мне машину на Севастополь. Пока он писал, оба мальчугана переглянулись, и старший успокоенно кивнул младшему. Догадавшись, что встретившийся человек ни в чем плохом их не подозревает, они охотно приняли записку и поспешно скрылись в кустарнике. В горах на месте катастрофы вода разлилась широко. Над низовым кустарником, пронзительно чирикая, носились встревоженные пичужки. Сухие травы, стебли, рыжая пухлая пена - все это плавало и кружилось на поверхности мутной воды. - Много вынули? - спросил Се