Гайдар, Аркадий Петрович
Военная тайна[0] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21]
янием заговорил Иоська, еще нетерпеливей подпрыгивая и отскакивая от Натки. - Это я такую игру придумал. Мне инструктор написал семь вопросов о танках. Ну вот, кто угадает, а кто не угадает... - Да ты хоть скажи, откуда орехи-то взял? Но тут увертливый Иоська подпрыгнул так высоко, как будто бы камни очень сильно прижгли ему голые пятки, и, замотав головой, не дожидаясь расспросов, он юркнул в кусты. ...Из-за подготовки к костру перепутались и разорвались все звенья. Певцы ушли в хоровой кружок, гимнасты - на спортивную площадку, танцоры - в клуб. И, пользуясь этой веселой суматохой, никем не замеченные, двое ребят скрылись потихоньку из лагеря. Добравшись по глухой тропке до развалин маленькой крепости, они вытащили клубок тонкой бечевы и огарок стеариновой свечки. Раздвигая заросли густой душистой полыни, они пробрались к небольшой черной дыре у подножия дряхлой башенки. Ярко жгло полуденное солнце, и от этого пахнувшее сыростью отверстие казалось еще более черным и загадочным. - А что, если у нас бечевы не хватит, тогда как? - спросил Владик, привязывая свечку к концу длинной палки. - А что, если вдруг под ногами обрыв? Я, знаешь, Толька, где-то читал такое, что вот идешь... идешь подземным ходом, вдруг - бац, и летишь ты в пропасть. А внизу, в этой пропасти, разные гадюки... змеи... - Какие еще змеи? - переспросил Толька, поглядывая на сырую черную дыру. - И что ты, Владик, всегда какую-нибудь ерунду придумаешь? То тебе порошком натереться, то тебе змеи. Ты лучше бы свечку покрепче привязал, а то слетит свечка, вот тебе и будут змеи. - А что, Толька, - обматывая свечку, задумчиво продолжал Владик, - а что, если мы спустимся, вдруг обвалится башня и останемся мы с тобой запертыми в подземных ходах? Я где-то тоже такое читал. Сначала они свечи поели, потом башмаки, потом ремни, а потом, кажется, и друг друга сожрали. Очень интересная книга. - И что ты, Владик, всегда какую-то ерунду читаешь? - совсем уже унылым голосом спросил Толька и опять покосился на черную дыру. - Лезем! - оборвал его Владик. - Мало ли что я говорю! Это я тебя, дурака, дразню. Он зажег свечу и осторожно спустил ноги на покатый каменистый вход. Толька, держа в руках клубок с разматывающейся бечевой, полез вслед за ним. Потихоньку ощупывая каждый камешек, они прошли метров пять. Здесь ход круто сворачивал направо. Оглянувшись еще раз на просвет, они решительно повернули вправо. Но, к своему разочарованию, они очутились в небольшом затхлом подвальчике, заваленном мусором и щебнем. Никакого подземного хода не было. - Тоже крепость! - рассердился Толька. - А все, Владик, ты. Полезем да полезем. Ну, вот тебе и полезли. Идем лучше назад, а то я ногой в какую-то дрянь наступил. Они выбрались из погреба и, цепляясь за уступы, залезли на поросшую кустами башенку. Отсюда было видно море - огромное и пустынное. Опустившись на траву, ребята притихли и, щурясь от солнца, лежали долго и молча. - Толька! - спросил вдруг Владик, и, как всегда, когда он придумывал что-нибудь интересное, глаза его заблестели. - А что, Толька, если бы налетели аэропланы, надвинулись танки, орудия, собрались бы белые со всего света, и разбили бы они Красную Армию, и поставили бы они все по-старому? Мы бы с тобой тогда как? - Еще что! - равнодушно ответил Толька, который уже привык к странным фантазиям своего товарища. - И разбили бы они Красную Армию, - упрямо и дерзко продолжал Владик, - перевешали бы коммунистов, перекидали бы в тюрьмы комсомольцев, разогнали бы всех пионеров, тогда бы мы с тобой как? - Еще что! - уже с раздражением повторил Толька, потому что даже он, привыкший к выдумкам Владика, нашел эти слова очень уж оскорбительными и невероятными. - Так бы наши им и поддались! Ты знаешь, какая у нас Красная Армия? У нас советская... На весь мир. У нас у самих танки. Глупый ты, дурак. И сам ты все знаешь, а сам нарочно спрашивает, спрашивает... Толька покраснел и, презрительно фыркнув, отвернулся от Владика. - Ну и пусть глупый! Пусть знаю, - спокойнее продолжал Владик. - Ну, а если бы? Тогда бы мы с тобой как? - Тогда бы и придумали, - вздохнул Толька. - Что там придумывать? - быстро заговорил Владик. - Ушли бы мы с тобой в горы, в леса. Собрали бы отряд, и всю жизнь, до самой смерти, нападали бы мы на белых и не изменили, не сдались бы никогда. Никогда! - повторил он, прищуривая блестящие серые глаза. Это становилось интересным. Толька приподнялся на локтях и повернулся к Владику. - Так бы всю жизнь одни и прожили в лесах? - спросил он, подвигаясь поближе. - Зачем одни? Иногда бы мы с тобой переодевались и пробирались потихоньку в город за приказами. Потом к рабочим. Ведь всех рабочих они все равно не перевешают. Кто же тогда работать будет - сами буржуи, что ли? Потом во время восстания бросились бы все мы к городу, грохнули бы бомбами в полицию, в белогвардейский штаб, в ворота тюрьмы, во дворцы к генералам, к губернаторам. Смелее, товарищи! Пусть грохает. - Что-то уж очень много грохает! - засомневался Толька. - Так, пожалуй, и все дома закачаются. - Пусть качаются, - ответил Владик. - Так им и надо. - Тише, Владик! - зашипел вдруг Толька и стиснул локоть товарища. - Смотри, Владик, кто это? Из-за кустов вышел незнакомый чернобородый человек. В руках он держал что-то продолговатое, завернутое в бумагу. По-видимому, он очень торопился. Оглядываясь по сторонам, он постоял некоторое время не двигаясь, потом уверенно раздвинул кустарники и исчез в черной дыре, из которой еще только совсем недавно выбрались ребятишки. Не позже чем через пять-шесть минут он вылез обратно и поспешно скрылся в кустах. Озадаченные ребята молча переглянулись, потихоньку соскользнули вниз и, осторожно пригибаясь, выскочили на тропку. Здесь-то и встретили они возвращавшегося от Гитаевича Сергея, который и приказал им передать записку начальнику лагеря. - Ты знаешь, где мой папа? - спросил Алька, перед тем как лечь спать. - У него случилась какая-то беда. Он сел на коня и уехал в горы. Алька подумал, повертелся под одеялом и неожиданно спросил: - А у тебя, Натка, случалась когда-нибудь беда? - Нет, не случалась, - не совсем уверенно ответила Натка. - А у тебя, Алька? - У меня? - Алька запнулся. - А у меня, Натка, очень, очень большая случилась. Только я тебе про нее не сейчас расскажу. "У него умерла мать", - почему-то подумала Натка, и, чтобы он не вспоминал об этом, она села на край кровати и рассказала ему смешную историю о толстой кошке, которую обманул хитрый заяц. - Спи, Алька, - сказала Натка, закончив рассказ. - Уже поздно. Но Альке что-то не спалось. - Ну, расскажи мне сам что-нибудь, - попросила Натка. - Расскажи какую-нибудь историю. - Я не знаю истории, - подумав, ответил Алька. - Я знаю одну сказку. Очень хорошая сказка. Только это не такая... не про кошек и не про зайцев. Это военная, смелая сказка. - Расскажи мне, Алька, смелую военную сказку, - попросила Натка, и, потушив свет, она подсела к нему поближе. Тогда, усевшись на подушку, Алька рассказал ей сказку про гордого Мальчиша-Кибальчиша, про измену, про твердое слово и про неразгаданную Военную Тайну. Потом он уснул, но Натка долго еще ворочалась, обдумывая эту странную Алькину сказку. Было уже очень поздно, когда далекий, но сильный гул ворвался в открытое настежь окно, как будто бы ударили в море залпом могучие, тяжелые батареи. Натка вздрогнула, но тут же вспомнила, что еще с вечера всех вожатых предупредили, что если ночью в горах будут взрывы, то пусть не пугаются - это так надо. Она быстро прошла в палату. Однако набегавшиеся за день ребята продолжали крепко спать, и только трое или четверо подняли головы, испуганно прислушиваясь к непонятному грохоту. Успокоив их, Натка пошла к себе. Распахнув дверь, она увидела, что, ухватившись за спинку кровати, Алька стоит на подушке и смотрит широко открытыми, но еще сонными глазами. - Что это? - спросил он тревожным полушепотом. - Спи, Алька, спи! - быстро ответила Натка, укладывая его в постель. - Это ничего... Это твой папа поправляет беду. - А, папа... - уже закрывая глаза, с улыбкой повторил Алька и почти тотчас же заснул. Ребята-октябрята были самым дружным народом в отряде. Держались они всегда стайкой: петь так петь, играть так играть. Даже реву задавали они и то не поодиночке, а сразу целым хором, как это было на днях, когда их не взяли на экскурсию в горы. К полудню Натка увела их на поляну, к сосновой роще, потому что звеньевой октябрят Роза Ковалева была в этот день помощником дежурного по лагерю. Едва только Натка опустилась на траву, как октябрята с криком бросились занимать места поближе и быстро раскинулись вокруг нее веселой босоногой звездочкой. - Расскажи, Натка! - Почитай, Натка! - Покажи картинки! - Спой, Натка! - на все голоса закричали октябрята, протягивая ей книжки, картинки и даже неизвестно для чего подсовывая прорванный барабан и сломанное чучело полинялой бесхвостой птицы. - Расскажи, Натка, интересное, - попросил обиженно октябренок Карасиков. - А то вчера Роза обещала рассказать интересное, а сама рассказала, как мыть руки да чистить зубы. Разве же это интересное? - Расскажи, Натка, сказку, - попросила синеглазая девчурка и виновато улыбнулась. - Сказку? - задумалась Натка. - Я что-то не знаю сказок. Или нет... я расскажу вам Альк