Гайдар, Аркадий Петрович
Р.В.С.[0] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7]
а..." Тут Жиган многозначительно остановился, посматривая на Димку, и, только когда тот нетерпеливо занукал, начал снова: - А дед Захарий и говорит: "О, Горпина, ты спрячь лучше язык подальше". Тут я вошел в хату. Гляжу, а на лавке рубашка лежит, порванная и вся в крови. И как увидала меня, села на нее Горпина сей же секунд и велит: "Подай ему, старый, с полчашки", а сама не поднимается. А мне что, я и так видел. Так вот, думаю, это большевика пулей подшибло. Помолчали, обдумывая неожиданно подслушанную новость У одного глаза прищурились, уставившись неподвижно и серьезно. У другого забегали и заблестели юрко. И сказал Димка: - Вот что, Жиган, молчи лучше и ты. Много и так поубивали красных у нас возле деревни, и все поодиночке. Назавтра утром был назначен побег. Весь день провел Димка сам не свой. Разбил нечаянно чашку, наступил на хвост Шмелю и чуть не вышиб кринку кислого молока из рук входящей бабки, за что и получил здоровую оплеуху от Головня. А время шло. Час за часом прошел полдень, обед, наступил вечер. Спрятались в огороде, за бузиной у плетня, и стали выжидать. Засели они рановато, и долго еще через двор проходили то один, то другой. Наконец пришел Головень, позвала Топа мать. И прокричала с крыльца: - Димка! Диму-ушка! Где ты, паршивец, делся? "Ужинать!" - решил он, но откликнуться, конечно, и не подумал. Мать постояла-постояла и ушла. Подождали. Крадучись вышли. Возле стенки чулана остановились. Окошко было высоко. Димка согнулся, упершись руками в колени. Жиган забрался к нему на спину и осторожно просунулся в окошко. - Скорей, ты! у меня спина не каменная. - Темно очень, - шепотом ответил Жиган. С трудом зацепив котелок, он потащил его к себе и спрыгнул. - Есть! - Жиган, - спросил Димка, - а колбасу где ты взял? - Там висела ря-адышком. Бежим скорей! Проворно юркнули в сторону, но за плетнем вспомнили, что забыли палку с крюком у стенки. Димка - назад. Схватил и вдруг увидел, что в дыру плетня просунул голову и любопытно смотрит на него Топ. Димка, с палкой и с колбасой, так растерялся, что опомнился только тогда, когда Топ спросил его: - Ты зачем койбасу стащил? - Это не стащил, Топ. Это надо, - поспешно ответил Димка. - Воробушков кормить. Ты любишь, Топ, воробушков? Чирик-чирик!.. Ты не говори только. Не скажешь? Я тебе гвоздь завтра дам хоро-оший! - Воробушков? - серьезно спросил Топ. - Да-да! Вот ей-богу!.. У них нет... Бе-едные! - И гвоздь дашь? - И гвоздь дам... Ты не скажешь, Топ? А то не дам гвоздя и с Шмелькой играть не дам. И, получив обещание молчать (но про себя усомнившись в этом сильно), Димка помчался к нетерпеливо ожидавшему Жигану. Сумерки наступали торопливо, и, когда ребята добежали до сараев, чтобы спрятать котелок и злополучную колбасу, было уже темно. - Прячь скорей! - Давай! - И Жиган полез в щель, под крышу. - Димка, тут темно, - тревожно ответил он. - Я не найду ничего. - А, дурной, врешь ты, что не найдешь! Испугался уж! Полез сам. В потемках нащупал руку Жигана и почувствовал, что она дрожит. - Ты чего? - спросил он, ощущая, что страх начинает передаваться и ему. - Там... - И Жиган крепче ухватился за Димку. И Димка ясно услыхал доносящийся из темной глубины сарая тяжелый, сдавленный стон. В следующую же секунду, с криком скатившись вниз, не различая ни дороги, ни ям, ни тропинок, оба в ужасе неслись прочь. В эту ночь долго не мог заснуть Димка. Оправившись от испуга и чувствуя себя в безопасности за крепкой задвижкой двери, он сосредоточенно раздумывал над странными событиями последних дней. Понемногу в голове у него начали складываться кое-какие предположения... "Кто съел мясо?.. Почему ворчал Шмель?.. Чей это был стон?.. А что, если?.." Он долго ворочался и никак не мог отделаться от одной навязчиво повторявшейся мысли. Утром он был уже у сараев. Отвалил солому и забрался в дыру Солнечные лучи, пробиваясь сквозь многочисленные щели, прорезали полутьму пустого сарая Передние подпорки там, где должны были быть ворота, обвалились, и крыша осела, наглухо завалив вход. "Где-то тут", - подумал Димка и пополз. Завернул за груду рассыпавшихся необожженных кирпичей и остановился, испугавшись. В углу, на соломе, вниз лицом лежал человек. Заслышав шорох, он чуть поднял голову и протянул руку к валявшемуся нагану. Но потому ли, что изменили ему силы, или еще почему-либо, только, всмотревшись воспаленными, мутными глазами, разжал он пальцы от рукоятки револьвера и, приподнявшись, проговорил хрипло, с трудом ворочая языком: - Пить! Димка сделал шаг вперед. Блеснула звездочка с белым венком, и Димка едва не крикнул от удивления, узнав в раненом когда-то вырвавшего его у Головня незнакомца. Пропали все страхи, все сомнения, осталось только чувство жалости к человеку, когда-то так горячо заступившемуся за него. Схватив котелок, Димка помчался за водой на речку. Возвращаясь бегом, он едва не столкнулся с Марьиным Федькой, помогавшим матери тащить мокрое белье. Димка поспешно шмыгнул в кусты и видел оттуда, как Федька замедлил шаг, любопытствуя, поворачивал голову в его сторону. И если бы мать, заметившая, как сразу потяжелела корзина, не крикнула сердито: "Да неси ж, дьяволенок, чего ты завихлялся?", то Федька, конечно, не утерпел бы проверить, кто это спрятался столь поспешно в кустах. Вернувшись, Димка увидел, что незнакомец лежит, закрыв глаза, и шевелит слегка губами, точно разговаривая с кем во сне. Димка тронул его за плечо, и, когда тот, открыв глаза, увидел перед собой стоящего мальчугана, что-то вроде слабой улыбки обозначилось на его пересохших губах. Напившись, уже ясней и внятней незнакомец спросил: - Красные далеко? - Далеко. И не слыхать вовсе. - А в городе? - Петлюровцы, кажись... Поник головой раненый и спросил у Димки: - Мальчик, ты никому не скажешь? И было в этой фразе столько тревоги, что вспыхнул Димка и принялся уверять, что не окажет. - Жигану разве! - Это с которым вы бежать собирались? - Да, - смутившись, ответил Димка. - Вот и он, кажется. Засвистел соловей раскатистыми трелями. Это Жиган разыскивал и дивился, куда это пропал его товарищ. Высунувшись из дыры, но не желая кричать, Димка запустил в него легонько камешком. - Ты чего? - спросил Жиган. - Тише! Лезь сюда... Надо. - Так ты позвал бы, а то на-ко... камнем! Ты б еще кирпичом запустил. Спустились оба в дыру. Увидев перед собой незнакомца и темный револьвер на соломе, Жиган остановился, оробев. Незнакомец открыл глаза и спросил просто: - Ну что, мальчуганы? - Это вот Жиган! - И Димка тихонько подтолкнул его вперед. Незнакомец ничего не ответил и только чуть наклонил голову. Из своих запасов Димка притащил ломоть хлеба и вчерашнюю колбасу. Раненый был голоден, но сначала ел мало и больше всего тянул воду. Жиган и Димка сидели почти все время молча. Пуля зеленых прохватила человеку ногу; кроме того, три дня у него не было ни глотка воды во рту, и измучился он сильно. Закусив, он почувствовал себя лучше, глаза его заблестели. - Мальчуганы! - сказал он уже совсем ясно. И по голосу только теперь Димка еще раз узнал в нем незнакомца, крикнувшего Головню: "Не сметь!" - Вы славные ребятишки... Я часто слушал, как вы разговаривали... Но если вы проболтаетесь, то меня убьют... - Не должны бы! - неуверенно вставил Жиган. - Как, дурак, не должны бы? - разозлился Димка. - Ты говори: нет, да и все... Да вы его не слушайте, - чуть ли не со слезами обратился он к незнакомцу. - Ей-богу, не скажем! Вот провалиться мне, все обещаю... Вздую... Но Жиган сообразил и сам, что сболтнул он что-то несуразное, и ответил извиняющимся тоном: - Да я, Дим, и сам... что не должны значит... ни в коем случае. И Димка увидел, как незнакомец улыбнулся еще раз. ...За обедом Топ сидел-сидел да и выпалил: - Давай, Димка, гвоздь, а то я мамке окажу, что ты койбасу воробушкам таскал. Димка едва не подавился куском картошки и громко зашумел табуреткой. К счастью, Головня не было, мать доставала похлебку из печки, а бабка была туговата на ухо. И Димка проговорил шепотом, подталкивая Топа ногой: - Дай пообедаю, у меня уже припасен. "Чтоб тебе неладно было, - думал он, вставая из-за стола. - Потянуло же за язык". После некоторых поисков выдернул он в сарае из стены здоровенный железный гвоздь и отнес Топу. - Большой больно, Димка! - ответил Топ, удивленно поглядывая на толстый и неуклюжий гвоздь. - Что большой? Вот оно и хорошо, Топ. А чего маленький: заколотишь сразу - и все. А тут долго сидеть можно: тук, тук!.. Хороший гвоздь! Вечером Жиган нашел у Онуфрихи кусок чистого холста для повязки. А Димка, захватив из своих запасов кусок сала побольше, решился раздобыть йоду. ...Отец Перламутрий, в одном подряснике и без сапог, лежал на кушетке и с огорчением думал о пришедших в упадок делах из-за церкви, сгоревшей от снаряда еще в прошлом году. Но, полежав немного, он вспомнил о скором приближении храмового праздника и неотделимых от него благодаяниях. И образы поросятины, кружков масла и стройных сметанных кринок дали, по-видимому, другое направление его мыслям, потому что отец Перламутрий откашлялся солидно и подумал о чем-то, улыбаясь. Вошел Димка и, спрятав кусок сала за спину, проговорил негромко: - Здравствуйте, батюшка. Отец Перламутрий вздохнул, перевел взгляд на Димку и спросил, не поднимаясь: - Ты что, чадо, ко мне или к попадье? - К ней, батюшка. - Гм... А поелику она в отлучке, я пока