Гайдар, Аркадий Петрович
На графских развалинах[0] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11]
ь вывернешься... Кончим про это разговаривать, побежим лучше на речку пиявок ловить; у Козьего заброда есть страшенные; потом купаться будем, а то чего про горе раздумывать... Дома мать сказала Яшке: - А тебя тут отец все разыскивал. Фотографию какую-то, говорит, не брал ли ты. - Какую еще фотографию? - Да спроси у него самого. Он в амбаре чего-то роется. "Вот еще новая напасть, - подумал Яшка. - И на что она ему понадобилась?" Из амбара вышел отец. Он был засыпан пылью и держал в руках кипу каких-то пожелтевших бумаг. - Яшенька, - сказал он ласково, - не видал ли ты где карточку с пальмой? - Видал где-то! - А ты пойди принеси мне ее... - Хорошо! - сказал Яшка и направился было в комнаты, но, по дороге вспомнив, что карточка осталась у Дергача в кармане, он вернулся. - Да я не помню уже, папаня, где я ее видел. И зачем она тебе вдруг понадобилась? - Нужно, милый! А ты вспомни обязательно. Ежели вспомнишь и принесешь, я тебе полтинник подарю. - По-олти-инник? - расцвел даже Яшка. - А не обманешь? - Обязательно сразу же подарю. Яшка исчез, теряясь в догадках, с чего это отец решил так расщедриться. Раньше бывало, гривенник в воскресенье не всегда выпросишь, а тут вдруг сразу целый полтинник. Он выскочил и засвистал Вальку. - Валька! Ты не знаешь, где Дергач? - Должно быть, у Волка ночует. А что? - Побежим, Валька, в "Графское", он мне беда как нужен. Карточку у него взять. Отец обещал, если я принесу, дать полтинник. - Темно уже, Яшка. Пока добежим, и вовсе ночь настанет. - Ну что же, что ночь, - а зато полтинник. Мы завтра бы селитры да бертолетовой соли купили - ракету сделаем. - Ну, побежим, - только чтобы одним духом. У меня мать в баню кстати ушла. Понеслись. Яшка бежал ровным, размеренным шагом, как настоящий бегун-спортсмен. Валька же не мог и тут обойтись без выкрутас. Он то учащал, то уменьшал шаг, попутно подражал то фырчанью мотора, то пыхтенью локомотива. Вот и поворот над речкою. - А ну, поддай пару... Ту-туу!.. И вдруг Валька-паровоз на полном ходу дал тормоз; остановился как вкопанный и Яшка. Валька изумленно посмотрел на Яшку, Яшка на Вальку, потом оба повернули головы в сторону развалин "Графского". Сомнений не могло быть никаких: в угловой комнате второго этажа горел огонь. - Ого! - проговорил Яшка, выходя из оцепенения. - Это что же еще такое? - Я же говорил! Я говорил, что Дергач зажигал огонь. Ты видел, как он смутился, когда я его спросил про огонь? - Да чего же ему поверху шататься? Что он там затеял? Знаешь что, давай подкрадемся и подглядим, чего еще он там выдумал. - Боязно что-то подглядать, Яшка. - Вот еще, чего боязно! Чай, он с нами заодно. Да и карточка-то тоже нужна. Полтинники тоже не каждый день обещают. Сегодня батька пообещал, а назавтра возьмет и раздумает. И оба мальчугана припустились опять по тропке. Уж какой странный и причудливый ночью замок! Огромные липы спокойными вершинами чуть-чуть не касаются луны. Серый камень развалин не везде отличишь от ночного тумана. А черный заросший пруд, в котором отражаются звезды, кажется глубокой пропастью с светлячками, рассыпанными по дну. Как странно все ночью, как будто бы все вещи передвинулись со своих мест. Все приходится разыскивать сначала. И старая липа лежит как будто бы не там, где лежала, и заросшее плющом окно не на месте. - Залезай, Валька. - А ты? - И я сейчас, только ботинки сниму, чтобы не скрипели. Тихонько ступая босыми ногами по холодной каменной лесенке, Яшка начал пробираться наверх, намереваясь узнать, что именно делает там в такую позднюю пору Дергач. Он почти добрался до верхней ступеньки, как Валька неосторожно ступил на какую-то доску, которая предательски громко скрипнула. И тотчас же, к несказанному ужасу мальчуганов, глухой бас, никак не могший принадлежать Дергачу, сказал: - А как будто бы внизу что-то зашумело? И другой голос, тягучий и резкий, ответил: - Некому тут шуметь. Кто сюда ночью полезет! - Надо все-таки загородить окно, - продолжал первый. - Сходи вниз, я там рогожу видел, а то может увидать кто-нибудь свет со стороны речки. При этих словах мальчуганы еще больше перепугались, так как вниз нужно было спускаться мимо них. Они хотели уже было напролом кинуться к окну, но второй голос ответил: - Обойдется на сегодня и так. У меня свечки нету запасной вниз идти. Тогда медленно ребята начали пятиться назад. Они выбрались к окну и, выскочив на землю, во весь дух бросились бежать, оставив даже неподобранными Яшкины спрятанные ботинки. Добежав до огородов, ребятишки, не обсуждая всего случившегося, условились встретиться завтра пораньше и разбежались по домам. Яшка нырнул под одеяло и, укрывшись с головкой, притворился уснувшим. Вошел отец и спросил у матери: - Спит уже Яшка-то? Не нашел, видно, фотографию. Эх, и жаль, ежели не найдет! - Да на что она тебе? - отозвалась из-под одеяла засыпавшая уже мать. - Вот в том-то и дело, что есть на что. Фотография заваль завалью, ей пятак цена, а мне за нее пятерку посулили. Сижу я, газету читаю в сторожке. Подходит ко мне какой-то неизвестный человек. Я сразу угадал, что приезжий. Поздоровался он и спрашивает: "Вы будете Максим Нефедович Бабушкин?" - "Я", - говорю. "Очень приятно! Хотелось бы мне с вами поговорить. Ежели вы не заняты, то, может быть, зашли бы вы со мной в соседнюю чайную, "Золотое дно", а там за бутылкой пива я изложил бы вам суть дела". А я как раз домой собирался уже. "Что же, говорю, можно и зайти. Погодите, я только каретник на замок запру". Зашли мы в чайную, подали нам пару пива, и приступил он к делу. Оказывается, приехал он с товарищем из города от какого-то общества по изучению русской старины. То есть изучают они разные старые постройки, усадьбы и церкви. Какой архитектор сработал, в каком году да в каком стиле. И вот заинтересовались они и графским имением. Я объяснил ему, что хотя и много лет служил у графа садовником, но усадьба сама лет за сто еще до меня построена была, так что насчет архитектора сказать ничего не могу. Вот что касается оранжерей и парка, - это все было под моим наблюдением. Стал он тогда меня расспрашивать, какие растения выращивали да какие цветы. Я отвечаю ему и упомянул к слову про пальму. Он не верит: "Не может в этаком климате на воле пальма произрастать". - "Как, говорю, не может? Я врать не буду - у меня и по сию пору фотография с нее сохранилась". Как заблестели у него глаза... "Продайте нам эту фотографию, - предлагает он мне, - мы вам за нее рублей пять дадим. Вам она ни для чего, а нам для коллекции". Я так и ахнул - за всякую дрянь да пять рублей! Ну, думаю, верно уж, что не знаешь, где человеку удача выпадает. И пообещался ему принести... Да вот только нигде найти не могу. - Дураки люди, - сказала, зевая, мать. - Денег им девать, что ли, некуда? В прошлом годе тоже художник какой-то с Сычихи портрет рисовать взялся, да еще по целковому за день ей платил. Ну взял бы хоть председателеву жену срисовал или еще кого неприглядней, а то Сычиху - да на нее и без портрета смотреть оторопь берет!.. А ты поищи все-таки карточку-то, пятерки под забором не валяются. Вон Яшке к осени пальтишко справлять придется, из старого-то он вовсе вырос. "Ээх, и ду-ураки мы! - подумал Яшка, осторожно высовываясь из-под одеяла. - Эх, и трусы! И чего испугались? Мирные люди усадьбу обследуют. Да еще добрые какие, отцу пять рублей обещались. Нам бы вместо чем бежать, надо бы наверх к ним выбраться. Может быть, пособили бы в чем-нибудь - глядишь, по двугривенному заработали, а мы бежать. И чего только ночью со страха не померещится!" Яшка натянул покрепче одеяло и услышал, как отец повернул выключатель, выключая свет. Яшка повернулся на бок и закрыл глаза. Так он пролежал минут десять. Сладкая дрема начала охватывать его, и его мысли начинали смешиваться, мелькнул уже кусочек какого-то сна, как вдруг он услышал, что что-то тихонько стукнулось об пол, точно обвалился с потолка маленький кусочек штукатурки. Через минуту опять что-то стукнуло. "Должно быть, Васька-кот в темноте балует", - подумал Яшка и спустил руку к полу, отыскивая что-либо, чем можно бы отпугнуть кота. И в ту же минуту он почувствовал, что прямо к нему на одеяло упал небольшой, с горошину, камешек. "Кто-то через окно кидается. Уже не Валька ли... Но зачем же это он так поздно?.." Яшка высунулся в окно. Возле черного забора он еле разглядел прячущегося в тени Вальку. Яшка махнул ему рукой, что должно было означать: "Уходи, выйти не могу, отец с матерью только что легли". Однако Валька упрямо замотал головой и продолжал подавать сигнал, вызывая Яшку. "Вот, пес тебя забери! - подумал обеспокоенный Яшка. - Что у него могло этакое случиться, чтобы вызывать в полночь?" Он осторожно натянул штаны и прислушался. Сестренка Нюрка крепко спала. В соседней комнате похрапывал отец, но мать еще ворочалась с боку на бок. Яшка бесшумно взобрался на подоконник, нащупал рукою уступ и тихонько спустился на выемку фундамента. По выемке он добрался до угла и только здесь уже спрыгнул в мягкую землю клубничных грядок. - Ты чего? - напустился он на Вальку. - Разве я велел тебе по ночам будить? Вместо ответа Валька взволнованно приложил пальцы к губам и потащил Яшку за рукав. - Так чего же ты? - нетерпеливо переспросил Яшка, останавли