Гайдар, Аркадий Петрович
В дни поражений и побед
[0] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21]
Аркадий Голиков. В дни поражений и побед
Сергей получил от приятеля такое письмо:
"Ты, по всей вероятности, думаешь, что я спокойно сижу на
агиткурсах, куда послал меня Комсомол, но в таком случае ты
глубоко ошибаешься. Не в моем характере работать словом тогда,
когда можно агитировать руками, а потому с агитационных я ушел
на Командные Курсы Красной Армии, где нахожусь уже 2-ю неделю.
Через 10 дней мы в полном составе уезжаем в только что
очищенную от петлюровцев Украину -- в Киев. Ты себе представить
не можешь, как рады этому все наши ребята. Еще бы! Работа в
этой стороне должна быть живой и интересной. Мой горячий совет
тебе: бери немедленно документы и аттестации из Горкома и валяй
тоже вместе с нами. Будем работать и учиться вдвоем. Только
решай скорей -- времени осталось мало. Жду тебя. А пока крепко
жму твою лапу. Прощай. Твой Колька".
Внизу подле набросанной чернилами пятиконечной звезды,
совсем не отличавшейся пропорциональностью линий, следовала
приписка: "Да здравствует Красная Армия и ее надежный
пролетарский Комсостав".
Получив это письмо, Сергей думал не больше пяти минут,
подошел к матери и сказал:
-- Завтра я уезжаю.
-- Куда? -- несколько побледнев, спросила она.
-- В Москву, а затем на Украину. В армию, -- добавил он.
Спорить было бесполезно, да мать и не спорила. С грустью
посмотрела она на него, вспомнила об убитом на войне муже и
только тяжело вздохнула.
Документы Сергей получил хорошие.
Москва.
Пятницкая, 48.
Пониже прибитой красной звезды надпись: "9-е Советские
Командные Курсы Рабоче-Крестьянской Красной Армии".
Во дворе Сергея сразу же удивили толкотня и разговоры.
Бегали курсанты, таскали на грузовики доски и столы. Куда-то
волокли набитые соломой тюфяки, а у стены наваливали в огромную
груду деревянные топчаны.
---------------------------------------------------------------
-- Товарищ, -- обратился Сергей к стоявшему у ворот курсанту
(судя по штыку -- дневальному). -- Как мне в канцелярию пройти?
-- В канцелярию? -- переспросил тот, -- вот уж, право, не
знаю. Была раньше вон там, -- показал он рукою, -- но еще утром
сегодня оттуда уже все повыволокли. А вам зачем туда?
-- Документы сдать. Я на курсы приехал.
-- А! -- улыбнулся тот. -- Так вы жарьте к комиссару.
Егоров! -- окликнул он одного из проходивших. -- Проводи
товарища к комиссару.
Сергей пошел со своим проводником через длинный ряд комнат,
носивших на себе следы все того же разгрома.
-- Завтра уезжаем, -- весело пояснил его проводник. -- А вы
что? К нам что ли приехали?
-- К вам.
-- Ну вот и хорошо, что во-время еще захватили, а то
пришлось бы вам оставаться где-нибудь в Москве.
Сергей согласился, что точно хорошо.
Вот и комиссар. Сергей отворил дверь и вошел. Напротив, за
столом, заваленным бумагами, сидел человек лет 40 -- 45.
-- Поздновато, -- окинул он взглядом Сергея, вручившего ему
бумаги, -- поздновато. Канцелярия уже упакована.
Сердце Сергея дрогнуло. Комиссар о чем-то думал.
-- Строй проходили?
-- Проходил.
-- Где?
-- В боевой дружине коммунистов.
-- Так вы -- член партии? -- уже более мягко спросил он.
-- Да.
-- Знаете ли вы, что служба курсанта трудна и что с вас
много будет спрашиваться?
-- Знаю, -- твердо ответил Сергей. -- Но тем не менее решил
пройти ее и последующую за ней службу красного командира до
конца.
Комиссар взглянул на него, улыбнулся и, написав что-то на
клочке бумаги, подал написанное Сергею.
-- Оставьте ваши документы, а это передайте командиру первой
роты.
Среди суматохи, царившей на дворе, Сергей не без труда нашел
командира первой роты. У того в это время шла горячая работа --
погрузка цейхгауза. Едва взглянув на записку, он окрикнул
выглядывавшего из-за груды шинелей курсанта.
-- Эй, старшина!... Лебедев! Передай-ка товарища в первый
взвод.
Старшина, невысокий, крепкий, с солдатской походкой,
выдававшей в нем старого унтера, повел Сергея на самый верх.
-- Вот, -- сказал он, обращаясь к взводному курсанту, --
возьми его, брат, к себе на попечение.
-- Ставь свою сумку сюда, -- проговорил тот, переходя сразу
на ты. -- А спим мы сами вторые сутки на голых досках.
Обойдется до завтрого-то.
-- Обойдется, -- засмеялся Сергей.
Он примостил свои вещи в угол к пустой койке, умылся под
водопроводным краном, потом решил сходить поискать Николая.
-- Вы его не найдете, -- сказал ему первый, кого он спросил,
-- он в карауле на вокзале. Завтра в десять им смена будет,
тогда и придет.
"Жаль, -- подумал Сергей. -- И сходить нельзя, очень уж
далеко".
От нечего делать он отправился во двор. Сначала глядел, а
потом и сам стал грузить цейхгауз, мебель из клуба, библиотеку,
огневые припасы. Проработав наравне со всеми до самого вечера,
он, усталый, но возбужденный работой и новыми впечатлениями,
наконец добрался до своего жесткого ложа. Подложил под голову
шапку, патронташ, укрылся шинелью, и почти тотчас крепко
заснул.
Утром он снова работал на дворе. Погрузка уже близилась к
концу. Он нес вместе с тремя курсантами последний ящик с
книгами, когда вдруг увидел возвращающийся с вокзала караул.
Присмотревшись, он сразу узнал Николая и окликнул его. Тот
удивленно взглянул и подбежал к нему с оживленными и радостными
расспросами:
-- Как? И ты здесь?
-- Как видишь.
-- Давно?
-- Со вчерашнего дня.
Николай помог взвалить ящик на грузовик, и они отправились в
помещение.
-- Втроем-то мы ух как загуляем на Украине, -- сказал
Николай, усаживаясь рядом с другом на голом топчане.
-- Как втроем? -- переспросил несколько удивленный Сергей.
-- А! ты еще не знаешь! -- спохватился тот и завопил: --
Володька! Володька!... Егоров! Вот! -- продолжал он, указывая
на подходившего к ним курсанта. Сергей узнал в нем своего
вчерашнего провожатого. -- Это и есть третий.
-- Мы уж знакомы, -- перебил его тот. И три новых друга
уселись вместе и начали оживленно болтать.
Случай свел новых товарищей в один взвод первой роты. Ростом
они были разные. Николай стоял вторым от правого фланга, Сергей
-- посредине, а Владимир -- на левом.
Напоследок все особенно много бегали и суетились. А вот и
сигнал: "повестка" или "сбор". С подсумками и винтовками
выбегают курсанты. Запыхавшийся завхоз торопит какую-то
отставшую подводу.
Раздается команда:
-- ... Станови-и-ись......
-- Командир батальона, -- шепчет Сергею, убегая на свое
место, Владимир.
Длинная, длинная серая лента, -- шестьсот человек. Роты
рассчитаны. Музыканты на местах.
-- Батальон, смирно. Под знамя. Слуш-а-ай. На-караул. Раз...
два!.. -- Ровная щетина стальных штыков.
Потом вновь раскатывается протяжная команда:
-- Батальон направо. Отделениями правые плечи вперед.
Ша-агом марш.
Затем -- коротко и резко:
-- Прямо.
И батальон двинулся под раскаты боевого марша.
---------------
На вокзале быстро погрузились в вагоны.
Двадцать теплушек с курсантами, классный вагон со штабом, а
дальше -- платформы с кухнями и двуколками.
Отправление было назначено через час.
Николай пошел за кипятком на станцию, Владимир -- в цейхгауз
-- получать на троих хлеб и сахар.
В вагоне было тепло от топившейся железной печки, шумно и
весело. Через полуоткрытую дверь мелькнула голова пробегающего
мимо дежурного по эшелону комроты. Вздрогнул состав от толчка
прицепившегося паровоза. Прозвучал последний сигнал, и поезд
тронулся. Несмотря на вечерний холод, курсанты разом распахнули
двери и окна.
-- Прощай, Москва!
-- До свидания!
-- Счастливо оставаться!
Запели:
"Прощайте, матери, отцы, прощайте, жены, дети,
мы победим, -- народ за нас!
Да здравствуют Советы!"
Стало уже совсем темно. Тысячи огненных искр летали и
кружились за окнами. Мерно постукивали колеса и мощно ревел,
ускоряя свой ход, паровоз.
Мелькали грязные серые деревушки; с покрытых снегом полей
бежали мутные ручьи, леса стояли черные и голые. Но чем дальше
уходил эшелон к югу, тем зеленее и приветнее становились рощи и
поля, а там, где впервые начали попадаться белые мазанки
хуторков, было уже совсем по-весеннему сухо и тепло.
На одной из небольших станций Сергей в первый раз увидел
начальника курсов.
Он шел рядом с комбатом и говорил ему коротко и сухо:
-- Вы останетесь за меня. На станции Конотоп мы со вторым
эшелоном вас нагоним.
-- Слушаю, -- ответил комбат. И они прошли мимо.
"Так вот он какой", -- подумал Сергей, входя в вагон.
На следующей станции испортилось что-то в паровозе.
Пользуясь вынужденной остановкой, дежурный по эшелону
распорядился выдать обед раньше времени. Паровоз чинили долго
-- курсанты уже успели отобедать, уже какой-то товарный поезд
проскочил мимо скучающего эшелона, -- а они все еще стояли.
Наконец раздались три жиденьких свистка. Застучали колеса.
Обрадованный Владимир принялся мастерить что-то своим крепким
перочинным ножом.
-- Ты что это делаешь? -- спросил у него Сергей.
-- Пропеллер! -- шутя ответил тот. -- Сейчас приделаю к
вагону, и эшелон полетит как аэроплан.
Через полчаса он действительно смастерил пропеллер, и тот с
веселым жужжанием завертелся на-ходу.
Однако, хитрая штука не помогла поезду. Даже, наоборот,
паровоз тревожно загудел и вдруг круто затормозил,
останавливаясь на небо
