Гайдар, Аркадий Петрович
Четвертый блиндаж[0] [1] [2] [3]
аську, да прямо в живот! Хоть и не больно было Ваське, а все-таки он заревел. Васькина мать на крыльцо вышла и начала Кольку ругать. Да и Ваське заодно попало. На другой день ребята - враги. На третий день - тоже враги. А тут как раз подошло грибное время. Другие ребятишки с соседних улиц соберутся с утра и идут или в Борковский лес, или на Тихие овраги. Глядишь, к обеду тащат - кто корзинку, кто лукошко. Да грибы-то все какие - белые! Сахар, а не грибы. А Ваське одному идти скучно, он и не идет. Колька тоже не идет. А Нюрка и подавно - скучно одной. Сидит как-то Васька у себя на дворе и играет в поезд. Паровоз у него хоть не настоящий, а из ящиков сделан, но все-таки интересно. Приладил он старую самоварную трубу да и дудит. Ду-у-у! А сам раскачивается. Ящики хотя и не едут, но стукаются один о другой. Так-так, так-так!.. Ну прямо как вагоны. Вдруг слышит Васька - упало что-то рядом. Видит - стрела. И видит он, что высунул из дыры голову Колька, и жалко этому Кольке нечаянно улетевшей стрелы, и боится он пролезть за нею. Посмотрел Васька и говорит: - А хочешь, Колька, я тебе стрелу подам? Покраснел Колька и молчит. Слез тогда с паровоза Васька, поднял стрелу и подал Кольке. Взял Колька стрелу, ничего не сказал и ушел. Походил, походил, а потом высунулся опять из дыры и кричит: - А у меня, Васька, свисток, как у кондуктора, есть! Хочешь, я тебе дам поиграть? Только не насовсем. Принес Колька свисток да так и остался на Васькином дворе. Наигрались и сговорились завтра утром за грибами идти. Подошел Колька и забору и кричит: - Нюрка! Пойдешь завтра за грибами? А Нюрка боится. - Вы, - говорит, - опять драться будете... - Ну вот, драться... Что мы, хулиганы, что ли? Это только хулиганы каждый день дерутся. А мы разве каждый?.. Так и помирились. Васька был неграмотным - мал еще. А Колька немного грамоте знал. Вечером, перед тем как лечь спать, подошел он к календарю, оторвал листочек и прочел на нем: "Вторник". Посмотрел на оставшийся листок и прочел: "Среда". "Завтра уж среда", - подумал Колька и похвалился перед матерью: - А я знаю, мама, почему среда средой называется. Это потому, что она посередке недели висит. Верно я говорю? - Верно, - согласилась мать. - Ты бы лучше спать шел. "И то правда, - подумал Колька. - Завтра вставать за грибами рано... в шесть часов". Когда Колька уснул, вернулся с какого-то собрания отец. Посмотрел он на календарь и спросил: - Разве у нас завтра среда? - Нет, - ответила мать, - завтра еще только вторник. Это Колька по ошибке лишний листок вырвал. Вот оно и получилось, что завтра среда. Вероятно, Колька и Васька проспали бы, если бы их не разбудила Нюрка. Солнце еще только взошло, трава была мокрая, и сначала босым ногам было холодно. Направились в перелесок. Но грибов в перелеске попадалось немного, и ребята решили свернуть к Тихим оврагам, где кусты были погуще, а место посуше. В корзине у Нюрки и Кольки лежало уже по нескольку штук, а у Васьки все еще ни одного. - Ты, Нюрка, не иди со мной рядом, - попросил он, - а то ты все раньше меня срываешь. Ты иди лучше вбок, там и срывай. - А ты не зевай, - ответила Нюрка и, кинувшись в кусты, вытащила оттуда большой крепкий березовик. - Вот смотри, какой ты гриб прозевал. - Я не прозевал, - уныло ответил Васька, - я только хотел за куст посмотреть, а ты уже и выскочила. Но вскоре, когда очутились они возле Тихих оврагов, то грибы начали попадаться так часто, что даже Васька нашел четыре осиновика да один белый - здоровый и без одной червинки. Так бродили они по кустам долго, и уже высоко поднялось солнце и подсохла роса на полянках, когда вышли они на опушку. - А ну-ка... а ну-ка, - сказал Колька, - посмотрите, ребята, куда мы зашли. Высокий кустарник кончился. Дальше, насколько хватал глаз, расстилалось перед ними холмистое, покрытое мелкой порослью поле. И через то поле не пролегала ни одна проезжая дорога - всюду только кустики да трава. Торчало на том поле несколько высоких деревянных башенок, с пустыми площадками наверху. А вправо, не дальше чем за километр, увидали ребята ту самую деревеньку с мельницей и церковью, которая видна была с окраины их поселка. - Пойдемте посмотрим, - предложил Колька. - Мы скоренько... Посмотрим только, а потом спустимся под гору, да все прямо, прямо... Так к дому и выйдем. - А вдруг стрелять начнут? - А что, если красноармейцы приедут? - почти в один голос спросили Васька и Нюрка. - Сегодня не приедут. Сегодня среда, - успокоил их Колька. - Пойдемте посмотрим да и домой. Идти пришлось по кочковатому, поросшему полю. И чем ближе подходили они, тем чаще попадались им бугры свежей, еще не заросшей травою земли, узкие глубокие канавы и круглые, залитые дождевой водой ямки. Казалось, что огромный крот еще совсем недавно рылся в этом пустом и тихом поле. - Это от снарядов, - догадался Колька. - Попадет снаряд в землю, рванет - вот тебе и яма. А вот это окопы. Сюда от пуль солдаты прячутся во время войны. - Грязно очень, Колька, - с недоумением заглядывая в сырую глиняную канаву, сказала Нюрка. - Сюда если спрячешься, то вся вымажешься, потому что... Но тут Васька, копавшийся около маленького кустика с почерневшей, точно опаленной листвой, закричал: - Вот и нашел!.. Вот это так нашел!.. И он побежал к ним, держа что-то в руках. Сначала ребята думали, что он тащит гриб, но когда он подбежал, то увидели они, что это не гриб, а толстый кусок металла с неровными острыми краями. - Это осколок от снаряда, - опять догадался Колька. - Ты отдай мне его, Васька... Я тебе за него три гриба дам. Потрогай-ка, Нюрка, какой он тяжелый. Но Нюрка поспешно отдернула руку и стала за спину Васьки. - Положи его, Коленька, - робко попросила она. - А то вдруг он да и выстрелит. - Глупая! - успокоил ее Колька. - Он уже выстреленный. Как же он без пороха выстрелит? Дай мне его, Васька, - попросил он опять, - а я тебе за него три гриба дам, да еще стрелу с гвоздем дам, как только домой придем. - Что грибы! - ответил Васька, бережно засовывая осколок в корзину. - Грибы съешь, да и все. Я лучше не дам тебе его, Колька. Пускай он у меня будет. - Он помолчал, потом добавил: - А ты будешь приходить и смотреть. Как ты попросишь, так я тебе и дам посмотреть. Что мне, жалко, что ли? Смотри сколько хочешь. Они подходили к деревеньке. Не видно было ни мужиков, ни ребятишек. Не хрюкали свиньи, не мычали коровы, не лаяли собаки, как будто бы все повымерли. - Я говорил, что все ушли отсюда, - тихо сказал Колька. - Разве же тут можно жить? Смотри, какие снарядные ямины. Сделали еще несколько шагов и остановились, широко вытаращив глаза. Только теперь разглядели они, что деревеньки-то никакой и нет. И мельница, и церковь, и домики сделаны были из тонких выкрашенных досок, без стен и без крыш. Как будто бы кто-то огромными ножницами вырезал раскрашенные картинки и приклеил их на подставки среди зеленого поля. - Вот так деревня! Вот так мельница! - закричал маленький Васька. - А мы-то думали, думали... Со смехом вбежали ребята в игрушечную деревеньку. Кругом росла высокая трава, было тихо. Жужжали шмели, и порхали яркие бабочки. Ребята бегали вокруг раскрашенных домиков, рассматривая их со всех сторон. Здесь же, неподалеку, были врыты столбы, к которым были прибиты тяжелые, толстые доски, в некоторых местах разорванные и расщепленные снарядами. Это были мишени, по которым стреляли артиллеристы. Перед обманчивой деревенькой тянулись в два ряда изломанные окопы, окутанные ржавой колючей проволокой. Вскоре ребята наткнулись на какой-то погреб. Дверь в погреб была приоткрыта. С робостью спустились они по каменным ступенькам и очутились в глубоком каменном подвале, куда едва доходил слабый дневной свет. В подвале стояла скамья. К стене была приделана полочка, а на полочке торчал небольшой огарок свечи. - Зажжем свечку, - предложил Колька. - У меня спички есть. Я с собой захватил, чтобы костер разжечь. Он достал спички, но тут они услыхали доносившийся сверху лошадиный топот. - Побежим лучше домой, - тихо предложила Нюрка. - Сейчас побежим. Там, наверху, кто-то есть. Как только проедут, так и побежим. А то заругаться могут. Вы, скажут, зачем сюда лазили? Топот смолк. Ребята выбрались из погреба и увидели, как скачут, удаляясь, двое кавалеристов. - Посмотри на вышку, - показал Васька, - вон на ту... Туда кто-то забрался. Посмотрели - и верно: на одной из вышек сидел человек, и отсюда он казался маленьким-маленьким, как воробей. Хотели уже бежать домой, но тут Васька захныкал и заявил, что он в погребе позабыл осколок. Полезли опять. Зажгли свечку. Теперь, при тусклом свете, можно было разглядеть сырые толстые стены из цемента и потолок, настланный из крепких железных балок. Вдруг - глухой далекий гул заставил вздрогнуть ребятишек. Как будто где-то упало на землю огромное тяжелое бревно. - Колька, - шепотом спросила Нюрка, - что это такое? - Не знаю, - также шепотом ответил он. Гул повторился, но теперь грохнуло уже совсем близко. Ребятишки притихли и робко жались друг к другу. Васька раскрыл рот и, крепко сжимая найденный осколок, смотрел на Кольку. Колька хмурился, а по щеке Нюрки покатилась внезапно слеза, и она сказала жалобно, готовая вот-вот заплакать: - А мне, Колька, кажется... мне что-то кажется... что сегодня вовсе не среда... - И мне тоже, - уныло сказал Васька. И вдруг громко заплакал, а за ним и остальные... Долго