Гайдар, Аркадий Петрович
Прохожий[0] [1]
своей пущу пулю, тогда замолкнешь. Старуха (сердито). Ты, прохожий, молись тихо. Ты скромно молись. А то, как бык, рявкаешь. Пустой ты, я на тебя посмотрю, человек. Так... все зря суетишься. (Смотрит на то, как прохожий вынул из сумки длинную веревку и старательно завязывает петлю.) Ну почто ты, скажи, из мешка веревку вытягнул? Здесь не лабаз, не чердак, а церьква. Место тихое. Ой, смотри, если ты что плохое задумал! На том свете взыщется. (Показывает на стену.) Глянь-ка, как они, черти, грешника в пекло тягнут. Иной черт за руки тягнет, иной за волосья. А он, видишь, не идет... упирается. Прохожий. Бабуся! Старуха. Ну! Прохожий. Сделай божескую милость! Да помолчи хоть немного! Здесь не базар, а церьква. Место тихое. А ты тарахтишь, как сорока (показывает на мужика), вон человеку спать мешаешь. (Взял веревку и ушел куда-то в глубь церкви.) Старуха (дергает сонного мужика). Василий, а Василий! Мужик (сквозь сон). Ну! Старуха. Пойди, Василий, глянь на прохожего. Мужик. А что на него глядеть? Не картина. Старуха. А он, Василий, не в себе, что ли? Все ходит, ходит, а сам этак руками... руками. Вот теперь веревку из мешка вытягнул, петлю завязал и ушел. Как бы думаю, греха не было: еще возьмет да в храме и удавится. Мужик (равнодушно). Пусть давится. Все равно хорошего житья нету. (Трогает себя за плечо.) Эк офицер меня нагайкой срезал! (Опускает голову.) Спи, баба! Заря близко. (Лег.) Старуха (встала и подошла к окошку). И то светает! (Смотрит.) Батюшки, а солдаты-то, солдаты! Коней ведут... седлают... запрягают!.. Унеси ты, господи, эту нечистую силу! (Отошла. Стала на колени и молится.) Издалека слышно ржание коней, негромкие голоса. Молится старуха, наклоняя лоб до пола, а в это время сверху на веревке тихо опускается к полу пулемет. Стукнул пулемет об пол - глянула бабка, ахнула, кинулась к мужику и будит его. Быстро с наганом в левой руке и с двумя коробками лент в правой входит прохожий. Прохожий. Отползите в угол! Ну, дальше... - дальше... Сидеть смирно! (Отцепил пулемет, поднимает его и ставит на аналой к подоконнику. Навел, прицелился.) Старуха (тихо). Василий! Да что же это такое? Мужик. Сошествие пресвятого пулемета с небес на землю. Терпи, баба, сейчас стрельба будет. Резкий стук приклада в дверь. Прохожий кидается к двери. Голос. Отворите, проклятые! Зачем заперлись? Прохожий. Сейчас, господин солдат! Засов заело. (Хватает конец веревки и засов наглухо заматывает.) Голос. Отвори, говорю! Ну, держись! За дверью внезапный выстрел. Прохожий падает. Он лежит на полу, в руках его наган. Он пробует встать и не может. В дверь стучатся. Прохожий (мужику). Встань и подойди к окну! Мужик. Не пойду! Прохожий направляет на мужика наган. (Нехотя.) Ну, подошел! Прохожий. Что видно? Мужик. Стоят в строю возле ограды солдаты... Вот офицер вышел. Прохожий. Пора! (Рванулся к пулемету. Не может. Упал.) Мужик. Вот офицеру коня подводят. Сейчас и все, видать, на коней вскочат! Прохожий (мужику). Послушай! Возьми... подведи, подтащи меня к пулемету. Мужик. Не буду! Да и что с тебя толку! (Упрямо.) Не буду! Из-за окна команда: "По коням!.." Прохожий. Так... бей же! Бей тогда сам, коли не будешь!.. Мужик (резко пригнувшись к пулемету). А вот бить их я всегда буду! (Обернулся.) Стой, баба, на подаче, вторым номером! (Прицелился.) Ну... теперь все, как на ладони. Треск пулемета. Занавес закрывается и через недолгое время опять открывается. Мужик у пулемета. Старуха в одной руке держит коробку с пулеметной лентой, другой крестится. За окном шум, одиночные выстрелы. Мужик. Все, баба! Вот они и ворвались, партизаны. Теперь и закурить можно. Старуха (яростно сует ему коробку с лентой). Вот еще храм табачищем поганить! Да ты стреляй! Нашел тоже курить место! Мужик. Не в кого, баба! Чисто, как после сенокоса. А где какой клок остался, так Партизаны саблями подровняют. Стук в дверь. Кого надо? Служба кончилась. Голоса. Отворяй! Свои! Партизаны Дубова! Мужик отодвигает засов. Входит сам Дубов, с ним еще несколько человек. Дубов бросается к прохожему. Дубов. Семен! Убит! Прохожий (поднимая голову). Ранен... Дубов. Голова цела! Сердце на месте! Эй, там! Кричи фельдшера! Входит фельдшер, наклоняется над раненым. Мужик (одному из партизан, показывая на прохожего). А это кто же за человек будет? Партизан. Семен Васильев - первый у Дубова помощник. Входят партизаны, вводят связанного офицера. Офицер злобно смотрит на окружающих и вдруг заметил бабку, которая все еще держит в руках коробку из-под пулеметной ленты. Офицер. А это у тебя что же, старая ведьма? Тоже огурцы в корзинке? Вот погоди. Поволокут тебя за такие дела черти в пекло. Старуха. И, батюшка! И ваш брат нам и на этом свете хуже всякого черта! В это время раненого Семена бережно укладывают на носилки. А за окном послышалась партизанская песня. Из глубины церкви партизаны вытаскивают ящики с оружием. Санитары поднимают носилки. Прохожий. Патроны не позабудьте! Под иконой Серафима Саровского. Две коробки там запрятаны. Санитары трогаются. Стойте! (Кричит в глубину церкви.) Бомбы - пятнадцать штук в головах у архангела Гавриила! Все тащите! Партизан. Неужели оставим! Санитары снова тронулись. Раненый невольно стонет. За окном вдруг громче грянула песня. Слышна и гармоника. Присутствующие на сцене подпевают. Дубов (в смятении). Отставить! Не надо! Что разорались! Прохожий (приподняв голову). Пусть поют! От хорошей песни крепче жить хочется! В дыму, в боях прошли мы, Товарищи, друзья, Кубанские долины, Кавказские края. Нам громы грохотали И ветер завывал, Когда мы занимали Грачевский перевал, Припев: Дороженька очень крутая, Свет месяца голубой. Прощай же, страна родная! Мы в новый торопимся бой. Занавес Маленькая пьеса "Прохожий" ("Старуха и офицер") впервые напечатана в сборнике "К бою готовы" - материалы для оборонного вечера в школе", выпущенного Детиздатом в 1939 году. Составителем сборника был товарищ Аркадия Гайдара детский писатель С.Г.Розанов. Т.А.Гайдар